Миф об ирригации и мелиорации


В 2010 году лето принесло нам природное бедствие — жару и засуху. Это — тяжелое испытание, оно регулярно (примерно каждые 25 лет) посещает Россию. И экзамену подвергается прежде всего общество: как оно готовится к этому бедствию и как на него отвечает.
Жара и засуха — неотъемлемая часть той природной среды, в которой судьба определила нам жить. Мы обязаны к этой беде быть готовы и переживать ее сообща. Для этого мы имеем разум, опыт, науку и народное хозяйство. Уже 25 лет во всех этих защитных средствах происходят изменения. Вот и посмотрим, каков их результат и какие выводы можно сделать.
Первый несомненный факт таков: примерно пять поколений нашего народа, жившие в советское время, выстроили для России национальную  систему защиты от засухи. Это строительство было большим делом, ради которого те поколения отказывались от большой доли личного потребления. Они создали большую техническую и социальную систему, соответствующую природным и ресурсным условиям России, и эта система была эффективной.
Второй, столь же несомненный факт: в последние четверть века эту систему осмеяли, оклеветали — и разрушили.  Это прошло почти незаметно, потому что было поистине общим делом: кто-то уничтожал, кто-то этому аплодировал, остальные наблюдали с апатией. И вот, когда это дело практически завершено, в Россию приходят жара и засуха. И оказывается, что систему защиты, которую наши нынешние поколения получили в наследство и уничтожили, ничем не заменили.  Ничего лучшего или примерно такого же не построили!
Такие вещи даром не проходят. Надо обсудить корни наших ошибочных установок — и начать восстановление или новое строительство. Другого разумного способа не видно.
Упорядочим картину. Разум, опыт и наука уже в XIX веке определили, что жару и засуху как фактор нашего климата можно смягчить лишь изменяя «микроклимат » в зонах, где дуют суховеи и случаются засушливые годы. Это достигается созданием локальных экосистем из пашни, луга, леса и воды. Для этого надо принимать лесо- и водоохранные меры: лес порождает родники и ручьи и защищает поля от суховеев, а местные источники воды позволяют поля орошать. Более крупные, региональные программы заключаются в строительстве каналов, водохранилищ и оросительных систем, в мелиорации земель.
В деревнях и поместьях издавна устраивали пруды, сажали лес — в размерах, которые позволяла самоорганизация. Все более важным становилось и организующее слово государства. После засухи и голода 1921 года вышло постановление за подписью Ленина «О борьбе с засухой» — об особом статусе лесов, имеющих водоохранное и защитное значение, об укреплении оврагов, снегозадержании и пр. Говорилось о развитии мелиорации и орошения. Сил и средств тогда было очень мало, но этим постановлением задавался вектор,  и он в советской системе значил много — под него готовились кадры и строилась социальная организация (от деревенских коллективов до Госплана). Силы, средства и опыт организации добавились уже после войны.
Крупномасштабная программа была принята Постановлением Совмина СССР и ЦК ВКП(б) от 20 октября 1948 года «О плане полезащитных лесонасаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР». Это называлось «Сталинский план преобразования природы», он вытекал из трудов почвоведов и аграриев — В.В. Докучаева, П. А. Костычева и других.
Созданный для разработки программы институт («Агролеспроект») проектировал систему лесополос. Первая из них (более тысячи километров) пролегла от Урала до Каспийского моря. Общая протяженность крупных государственных полезащитных полос превышала 5 300 км. В этих полосах было посажено 2,3 млн га леса.
Позже началась более масштабная программа лесопосадок. В РСФСР только за 15 лет (1965-1980) было посажено 12,4 млн га леса (рис. 22). Вглядитесь в этот рисунок: что произошло с началом реформы в 1989 году? Лесовосстановительные работы стали сворачивать! За 10 лет посадка и посевы лесов сократились в три раза. Это — не результат стихийного бедствия, это следствие политического решения, как и продолжение сокращения лесовосстановительных работ после 2000 года, когда на Россию пролился дождь нефтедолларов.
Рис. 22. Посадка и посев леса в России, тыс. га
Рис. 22. Посадка и посев леса в России, тыс. га

Пока что просвета не видно — гибель лесонасаждений в России стала намного превышать объем посадок. В 2000 году погибло в три раза больше насаждений, чем было посажено в этот год, в 2005 году — в пять раз больше.
Посадка леса на месте его промышленных вырубок, пусть в небольших масштабах, но все же продолжается. А поддержание полезащитных лесных полос в России почти прекратилось. В 1980-е годы в лесополосах еще проводилась посадка леса в размере 30 тыс. га в год, после 1995 года она колебалась на уровне около 2 тыс. га, а в 2007 году составила 0,3 тыс. га. Лесополосы зарастают кустарником и теряют свои защитные свойства. А главное, они стали бесхозными и вырубаются. Генеральный директор института «Росгипролес» М.Б. Войцеховский пишет о судьбе лесополос: «До 2006 года они входили в структуру Минсельхоза, а затем были статусно ликвидированы. Оказавшись ничьими, лесополосы стали интенсивно вырубаться под коттеджную застройку или с целью получения древесины».
Вернемся к началу послевоенной программы. Одновременно с устройством системы полезащитных лесонасаждений была начата большая программа по созданию оросительных систем. В СССР было создано около 4 тыс. водохранилищ, вмещающих 1200 куб. км воды. Они позволили улучшить окружающую среду, создать большую систему водных путей, урегулировать сток множества рек, получать большое количество дешевой электроэнергии, использовать накопленную воду для орошения полей и садов. В 1960 году площадь орошаемых земель составляла в РСФСР 1,3 млн га, в 1970 году — 2 млн га, а к 1980 году выросла до 5 млн га. В 1990 году был достигнут максимум — 6,2 млн га орошаемых земель. При этом степень использования оборудованных для орошения земель в 1980-е годы составляла 95% (рис. 23).
Рис. 23. Площадь орошаемых земель в РСФСР и РФ, млн га
Рис. 23. Площадь орошаемых земель в РСФСР и РФ, млн га

Как эта программа оценивалась той общественной группой, которая стала доминировать в годы перестройки? Эта программа и «демократическим», и «патриотическим» крылом элиты была представлена как коллективный враг народа. Началась идеологическая подготовка к ликвидации ирригационной системы  России. Многие академики и профессора утверждали, что строительство в СССР водохранилищ и стоящих на них ГЭС было следствием абсурдности плановой экономики и нанесло огромный ущерб России. Само слово «мелиорация» было превращено в 1980-е годы в пугало.
А.Д. Сахаров в «Предвыборной платформе» (1989) выдвигал такое требование: «Немедленное прекращение финансирования Министерства водного хозяйства и его ликвидация или перевод на полный хозрасчет». И это не глас вопиющего в пустыне! Это говорит человек, бывший безусловным авторитетом в среде гуманитарной и научно-технической интеллигенции!31
Академик А.Л. Яншин, председатель Научного совета по проблемам биосферы АН СССР, писал: «Имена покровителей министерства [Минводхоза] мы узнаем лишь в будущем, но делало оно свое темное дело вполне сознательно и агрессивно».
Н.П. Шмелев, депутат Верховного Совета, ответственный работник ЦК КПСС, ныне академик, пишет в программной книге «На переломе: перестройка экономики в СССР» (1989): «Рукотворные моря, возникшие на месте прежних поселений, полей и пастбищ, поглотили миллионы гектаров плодороднейших земель».
Шмелеву рукоплескали, хотя, чтобы увидеть нелепость этого утверждения, достаточно было протянуть руку и взять справочник. При строительстве водохранилищ в СССР было затоплено 0,8 млн га пашни из имевшихся 227 млн га — 0,35% всей пашни. Водохранилища не «поглотили миллионы гектаров плодороднейших земель», а позволили оросить 7 млн га засушливых земель.
Нетрудно было узнать и такие сведения: на тот момент в США было 702 больших водохранилища (объемом более 100 млн куб. м), а в России — 104. Больших плотин (высотой более 15 м) было в 2000 году: в Китае — 24 119, США — 6 389, Канаде — 820, Турции — 427 и в России — 62. Отставание России в использовании водохозяйственного потенциала рек колоссально; но общество легко приняло ложь о том, что водное хозяйство приобрело у нас безумные масштабы.
В 1970-е годы в РСФСР были построены крупные оросительные системы. Если за 1961-1970 годы было введено 0,55 млн га орошаемых земель, то за пятилетку 1971-1975 годов — 2,4 млн га, за 1976-1980 годы — 1,74 млн га. Но и в течение 1980-х годов еще вводились в действие крупные площади орошаемых земель, несмотря на активную идеологическую кампанию против мелиорации, начатую в 1985 году. В 1981-1985 годы ввели 1,4 млн га, а в 1986-1990 годы — 0,97 млн га. За 1985-1990 годы ввод в действие орошаемых земель сократился в РСФСР в три раза, а затем упал почти до нуля. За пятилетку (1992-1996 годы) ввели 0,057 млн га, а за 2004-2008 годы — 0,005 млн га (рис. 24).
Рис. 24. Ввод в действие орошаемых земель в России, тыс. га
Рис. 24. Ввод в действие орошаемых земель в России, тыс. га

Эти данные говорят и о том, что прекратились также работы по ремонту и реконструкции имевшихся ирригационных сооружений, поскольку уже в 80-е годы ввод в действие орошаемых земель в значительной части был следствием реконструкции.
Итак, защитой России от засухи (и в большой степени от жары) была созданная в 1960-1970-е годы большая система ирригации и лесопосадок, которая позволяла подать в сельское хозяйство засушливых районов большое количество свежей воды для орошения и хозяйственных нужд. В 1984 году российские села получили для этих нужд 27 куб. км воды. С 1985 года расширение и модернизация этой системы были прекращены, а сама система стала разрушаться и выводиться из строя. В результате, снабжение сельского хозяйства водой стало снижаться и с 2004 года колеблется на уровне около 8 куб. км — в 3,4 раза меньше, чем в 1984 году (рис. 25).
Мы не затрагиваем здесь тему лесных пожаров, хотя она тесно связана с проблемой водоснабжения и орошения. Проблема лесных пожаров все же лежит в стороне от той мифологии, которой обосновывалась ликвидация систем орошения сельскохозяйственных угодий.
Рис. 25. Использование свежей воды на орошение и сельскохозяйственное водоснабжение в России, км3
Рис. 25. Использование свежей воды на орошение и сельскохозяйственное водоснабжение в России, км3

После 1997 года Росстат перестал публиковать данные о площади орошаемых земель. Имеющиеся официальные данные приведены на рис. 23. Точка 2002 года проставлена на основании приказа Минсельхоза РФ от 29.04.2003 № 721 «Об итогах работы водохозяйственных организаций по мелиорации земель и сельскохозяйственному водоснабжению в 2002 году», в котором сказано: «В 2002 году осуществлены поливы сельскохозяйственных культур на площади 2,42 млн га». Номинально часть старых орошаемых площадей продолжает считаться орошаемыми, но в действительности половина их не поливается совсем, а для другой половины воды недостаточно.
В упомянутом приказе сказано: «Значительные площади орошаемых земель не поливались. В 2002 году субъектами Российской Федерации было запланировано проведение поливов только на 63% от предусмотренной к использованию площади орошаемых земель».

Другим показателем деградации ирригационного хозяйства России служит динамика парка поливных и дождевальных машин. Большая часть орошаемых земель не требует обильного (промывочного) полива, их орошают с помощью машин. Парк этих машин за годы реформы сократился почти в 15 раз и продолжает неуклонно сокращаться (рис. 26). Этот парк интенсивно формировался во второй половине 1970-х годов, а в 1980-е годы для его поддержания производились стабильные поставки около 8 тыс. машин ежегодно. В 2009 году на всю Российскую Федерацию было приобретено 55 дождевальных машин и установок (а списано 305). Российские поля оказались беззащитными перед засухой.
Рис. 26. Парк дождевальных и поливных машин и установок в сельскохозяйственных предприятиях России, тыс. штук
Рис. 26. Парк дождевальных и поливных машин и установок в сельскохозяйственных предприятиях России, тыс. штук

Орошение — энергоемкая технологическая операция. Глубину и темп деградации этой технологии в России можно характеризовать сокращением потребления электроэнергии на производственные цели в сельском хозяйстве России в четыре раза. Конечно, этот показатель говорит об общей технологической деградации сельского хозяйства, но разрушение культуры ирригации — важная сторона той революции регресса, которая обрушилась на Россию под флагом реформы.
Надо сказать, что, начиная с древних «гидравлических» цивилизаций, системы орошения становились важной частью всего жизнеустройства и сельской инфраструктуры. Во многих регионах современной России эти системы выполняли ряд важных функций, о которых не думали, пока все было в порядке. Когда происходит сбой, становится видно, что мы потеряли, бросив эти системы на произвол судьбы.
В конце 2002 года, после наводнений с человеческими жертвами на Северном Кавказе, радиостанции «Эхо Москвы» дал интервью зампредседателя Госстроя Л. Чернышов. Он так объяснил причины катастрофы: «Проблема в чем? Что длительное время гидротехнические сооружения, которые создавались "Минводхозом" еще в советские времена, во-первых, утратили свое значение в целевом плане, т. е. все каналы, которые орошали рисовые поля, поливали пустынные степи Ставрополья, они не эксплуатировались порядка 10-15 лет. Во-первых, прекратило существование ведомство "Минводхоз", который всегда держал на балансе и в плановом порядке осуществлял эксплуатацию, обновление и т. д. этих объектов. Когда пытались специалисты там открыть задвижки или шабера, все заржавело, невозможно было ничего с ними сделать. Т.е. можно было скомпенсировать удар, который пришелся тогда на ряд населенных пунктов, но это сделать по техническим причинам невозможно из-за того, что те объекты, которые сейчас есть и которые не эксплуатируются, — они ни у кого, по существу, бесхозными являются».
Красноречив тот факт, что в кампании против ирригации ни разу не вставал вопрос о том, как с ней обстоит дело в США. Одно это показывает, что вся эта кампания была лживой — ведь США нам ставили в пример. Площадь орошаемых земель в США в начале 80-х годов была примерно такой же, как и в СССР (20 млн га). Благодаря высокому уровню агротехники и интенсивному использованию удобрений эффективность орошения там велика. Так, в 1982 году с орошаемых земель, составлявших 6,1% всей площади, было получено 30% сельскохозяйственной продукции. Ирригация — один из важнейших факторов сельского хозяйства США.
Невозможно представить себе, чтобы какая-то группировка начала в США кампанию за ликвидацию национальной ирригационной системы и, тем более, чтобы эта кампания была поддержана интеллигенцией. Но это на наших глазах произошло в России, и пока мы с этим не разберемся, ни о каком преодолении кризиса не может быть и речи. Мы будем раз за разом клевать на такие приманки и безропотно повиноваться провокаторам с их дудочками, ведущим нас в болото.
Кампания против мелиорации и ирригации, против строительства водохранилищ, ГЭС и каналов — большая культурная программа, основанная на мифотворчестве. В ней приняли участие крупные силы, видные обществоведы и деятели культуры. Основной смысл, видимо, заключался в подрыве легитимности вообще всех больших научно-технических и социально-экономических программ советского типа. Идеологические кадры для дискредитации всей водохозяйственной политики СССР готовились заранее и смогли выступить сразу широким фронтом (здесь мы не вдаемся в геополитический аспект прекращения строительства больших ирригационных систем в СССР, в частности, подрыв важных оснований союза РСФСР со среднеазиатскими республиками).
Эта кампания шла под экологическими лозунгами. По проблемам экологии активисты этой кампании высказывались совершенно категорически, и никакой увязки их тезисов с реальностью и здравым смыслом не требовалось. Поражение сознания обнаруживается в том, что объектом издевательств была избрана разумная фраза Мичурина: «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее — наша задача».  В этой фразе не к чему придраться. Попробуйте переделать издевательство над нею в положительные утверждения. Таковых можно сделать только два, и оба они нелепы:
1) мы можем  ждать милостей от природы, брать у нее ничего не надо, она сама даст;
2) нам не нужны  никакие блага от природы, мы и без них проживем.
Экологическая риторика доходила до отрицания любого акта труда.
Ибо труд и есть деятельность по «взятию милостей у природы» — целенаправленная деятельность по преобразованию природы в целях удовлетворения потребностей человека.
По словам социолога О.Н. Яницкого, «экологический протест 1987-1989 гг. стал в СССР первой легальной формой общедемократического протеста и общегражданской солидарности… Экологические конфликты в республиках Прибалтики послужили стимулом к созданию Народных фронтов в защиту перестройки и моральной легитимации их борьбы за экономическую независимость, а затем и выход из СССР… В феврале 1989 г. состоялась первая в СССР массовая (более 300 тыс. участников в 100 городах страны) антиправительственная акция протеста против строительства канала Волга-Чограй».
Замечательно, что после ликвидации СССР экологическое движение было сразу свернуто (как и капиталовложения в природоохранные мероприятия). Начальство нажало на кнопку — и все «экологи» исчезли.
Летом 2010 года в засушливых областях России стали служить молебны. 7 июля «Известия» сообщали: «В Нижегородской области, где установилась аномальная жара, в храмах прихожане и священнослужители молятся о ниспослании дождя. В пресс-службе Нижегородской православной епархии сегодня сообщили, что молебны о дожде проходят ежедневно во всех приходах области».
Власти, видимо, довольны — конфликт исчерпан, люди не думают о восстановлении ирригационных систем, о производстве и поставках дождевальных машин и доступности электрической энергии. Они молятся о ниспослании дождя. Если все же начнут роптать, им объяснят, что засуха — стихийное явление. Как-то все само собой получилось: леса поредели и начали гореть, дождевальные машины поломались, насосы перестали качать воду, а задвижки на гидроузлах заржавели. Ничего с этим не поделаешь…
Самое тяжелое в истории этого мифотворчества то, что подобные мифы, противоречащие и знанию, и здравому смыслу, и очевидной реальности, никакому критическому анализу и пересмотру не подвергаются. Они так и остаются как бастион против рациональности.
Стоит вспомнить крупную мистификацию конца 1980-х годов — сероводородный психоз.  Как известно, особенность Черного моря — наличие «сероводородного слоя». Его обнаружил в конце XIX века русский боцман, понюхав опущенный на глубину канат, от которого слегка пахло тухлыми яйцами. Уровень «сероводородного слоя» колеблется, иногда его граница поднимается до глубины всего в 50 м.
Вдруг газеты пустили слух: по какой-то причине сероводород собирается вырваться из вод Черного моря в атмосферу. «Рабочая трибуна»  писала: «Достаточно небольшого землетрясения, чтобы сероводород вышел на поверхность Черного моря и загорелся — и его побережье превратится в пустыню».
Газета «Совершенно секретно » предсказывала страшную катастрофу: «Достаточно совпадения во времени и пространстве… резкого понижения атмосферного давления и вертикального течения. Вскипев, вода насытит воздух ядовитыми парами горючего газа. Куда будет дрейфовать смертоносное облако — одному Богу ведомо. Оно может вызвать жертвы на побережье, может за считанные секунды превратить пассажирский лайнер в «летучий голландец».
Эта же газета пугала мировое сообщество страшной картиной: по Черному морю дрейфует ракетный крейсер «Слава» с мертвой, отравленной сероводородом командой и стоящими на боевом дежурстве ракетами с ядерными боеголовками.
Наконец, сам М.С. Горбачев предупредил мир о грядущем из СССР апокалипсисе. Он заявил с трибуны международного Глобального форума по защите окружающей среды и развитию в целях выживания (каково название форума!): «Верхняя граница сероводородного слоя в Черном море за последние десятилетия поднялась с глубины 200 м до 75 м от поверхности. Еще немного, и через порог Босфора он пойдет в Мраморное, Эгейское и Средиземное море». Это заявление было опубликовано в «Правде».
Ученые — и океанологи, и химики — пытались объяснить политикам, что все это невежественный бред. Были опубликованы в научных журналах хорошо известные данные. Сероводородная аномалия Черного моря изучается сто лет множеством ученых всего мира. Ряд авторитетных ученых, включая академиков (!) обратились в газеты — ни одна из них не взялась опубликовать успокаивающую информацию.
Прозорливо завершает группа океанологов (Т.А. Айзатулин, Д. Я. Фащук и А.В. Леонов) одну из последних посвященных этой проблеме статей в «Журнале Всесоюзного химического общества» (№ 4, 1990):
«Работая во взаимодействии с выдающимися зарубежными исследователями, восемь поколений отечественных ученых накопили огромные знания о сероводородной зоне Черного моря. И все эти знания, накопленные за столетие, оказались невостребованными, ненужными. В самое ответственное время они были подменены мифотворчеством.
Эта подмена — не просто очередное свидетельство кризиса в социальной сфере, к которой принадлежит наука. В силу ряда особенностей это, по нашему мнению, является ярким индикатором социальной катастрофы. Особенности заключаются в том, что на всех уровнях надежное количественное знание об очень конкретном, однозначно измеренном объекте, относительно которого в мировом научном сообществе нет разногласия по существу, подменено опасным по своим последствиям мифом. Это знание легко контролируется с помощью таких общедоступных измерительных средств, как канат и боцманский нос. Информацию о нем легко получить в течение десятка минут — часа обычными информационными каналами или телефонным звонком в любой институт океанологического профиля АН СССР, Гидрометеослужбы или Министерства рыбного хозяйства. И если в отношении такого, вполне определенного знания оказалась возможной подмена мифами, то мы должны ожидать ее обязательно в таких областях противоречивого и неоднозначного знания, как экономика и политика.
Множество кризисов, в которые погружается наше общество, представляет собой болото искусственного происхождения. Утонуть в нем можно только лежа. Дать топографию болота кризиса на нашем участке, показать наличие горизонта, подняв человека с брюха на ноги, — цель настоящего обзора».32
Как известно, поднять советского человека «с брюха на ноги» в созданном искусственно болоте не удалось.
<< | >>
Источник: Сергей Георгиевич Кара-Мурза. Кризисное обществоведение. Часть I. 2011

Еще по теме Миф об ирригации и мелиорации:

  1. ОБВОДНЕНИЕ И МЕЛИОРАЦИЯ ТЕРРИТОРИИ
  2. Миф и архетип
  3. Миф как реальность и реальность как миф
  4. Миф о пещере
  5. Миф об Эре
  6. Марка как полезный миф
  7. Оперативная магия языка и миф
  8. Развенчиваем миф об издании книг
  9. РЕЛИГИЯ И МИФ
  10. Миф и обряд
  11. Миф и утопия
  12. Миф об избытке стали