Лекция 14 Россия как цивилизация. Часть первая


Мы говорим об обществоведении для России как целого.  Будем рассматривать разные «срезы» (ипостаси) этого целого — страну, народ, государство…
Самой крупной целостностью будем считать Россию как цивилизацию.  В большинстве случаев ее размеры будут совпадать у нас с размерами страны , но в ряде важных смыслов пространство цивилизации выходит за географические границы Российской Федерации. Пример — такая важнейшая система цивилизации как русская культура.  Есть и понятие русский мир  — «русские в рассеянии», все те, кто разбросан по свету, но считают себя во многих смыслах русскими.
Как и большинство понятий официального обществоведения, понятие цивилизации взято из словаря западной общественной мысли. В Новое время, по мере того, как складывались современная западная цивилизация и колониальные империи, в западной общественной мысли возникло различение двух образов жизни человека — цивилизованного  и дикого.  В XVIII веке и вошло в обиход (во французском языке) слово «цивилизация». Цивилизацией называли общество, основанное на разуме и справедливости.
С самого возникновения этого понятия еще в античности оно означало оппозицию «цивилизация — природа» и «цивилизация — дикость» (иногда выражаются мягче — варварство ). В Новое время считалось, что в пределах западной культуры человек живет в цивильном (гражданском) обществе, а вне этих пределов — в состоянии «природы». Представление о гражданском (цивильном) обществе возникло в так называемой натуралистической школе политической мысли, которая противопоставляла «естественное» общество (societas naturalis)  «цивилизованному» или гражданскому (societas civilis).
Словом «цивилизация» стали обозначать стадию развития  общества, следующую за дикостью и варварством. Говорят «человеческая цивилизация», понимая ее как результат прогрессивного развития человечества в целом. В начале XIX века, в ходе становления мировой колониальной системы, возникла «этно-историческая концепция цивилизаций», согласно которой у каждого народа — своя цивилизация. Позже стало развиваться понятие локальных  цивилизаций.
Но мы не будем углубляться в дискуссию о том, что такое цивилизация. Основные понятия уже вошли в обыденное сознание и трактуются примерно одинаково. Напомним лишь элементарные сведения и наметим те рамки, в которых будет вестись наш разговор. Под Россией как цивилизацией мы понимаем большую и устойчивую (долговременную) систему, собравшую на общей мировоззренческой и социальной матрице большое число культурных и этнических общностей вокруг общего (системообразующего) ядра — русского народа и русской культуры.
Подчеркнем очевидный, но забываемый факт: цивилизация  — понятие, выработанное в определенных обстоятельствах с определенными целями. К началу XVIII века в Западной Европе сложилось общество, резко отличавшееся от обществ других культурных ареалов — с новой картиной мира и типом сознания, новым представлением о человеке, народах, государстве, собственности. Сложилась энергичная и экспансионистская социальная и культурная система, в которой возникло осознание себя как цивилизации, противостоящей варварству других стран и народов.
В Средние века эти представления выражались на языке религии, теперь для них были выработаны светские понятия — «культура и цивилизация», «нация и государство». Старое понятие «христианский мир», стало малоупотребительным и исчезло из международных договоров. Оно выполняло свои функции, пока свою политическую и культурную объединительную роль играла Священная Римская империя, скрепленная католичеством и латинским языком. После Реформации и религиозных войн понятие «христианский мир» в большой мере утратило свою эффективность. На смену ему почти повсеместно пришло понятие «Европа». Сложился цивилизационный подход  к взгляду на историю.
Надо заметить, что с самого начала существовал и существует до настоящего времени методологический конфликт между двумя альтернативными представлениями об историческом процессе. Из противопоставления цивилизации и варварства сначала вывели идею о «столбовой дороге цивилизации» — об истории как прохождении последовательных стадий  развития. Эта идея легла в основу евроцентризма  — метаидеологии Запада Нового времени. На этой основе был развит и формационный  подход, воспринятый российским и советским обществоведением из марксизма. Он предполагал, что существует единый для всего человечества «правильный» путь развития. Впереди всех по этому пути идет Запад, а другие культуры или по каким-то причинам уклоняются от него (как, например, Россия из-за «советского эксперимента»), или отстают.
Представление о человечестве как системе разных культур и цивилизаций отвергало евроцентризм концепции единственного пути развития, исходило из идеи разнообразия форм жизнеустройства и динамики его изменений в разных культурах. О. Шпенглер писал, что идея единой для всего человечества модели развития отражает «необузданное никаким скепсисом тщеславие западноевропейского человека. Этому тщеславию и обязаны мы с давних пор вошедшим в привычку чудовищным оптическим обманом, силою которого история тысячелетий, скажем, китайская и индийская, сморщивается на расстоянии до эпизодических случаев, тогда как приближенные к нам десятилетия, начиная с Лютера и особенно с Наполеона, принимают призрачно-раздутый вид».
А. Тойнби в своем главном труде «Постижение истории» писал: «Тезис об унификации мира на базе западной экономической системы как закономерном итоге единого и непрерывного процесса развития человеческой истории приводит к грубейшим искажениям фактов и поразительному сужению исторического кругозора». Он писал о приверженцах евроцентризма, что они в своем анализе исторического процесса «самовольно назначают себя главными исполнителями реализующегося в мире провиденциального плана или — в секулярную эпоху — Прогресса».33
Однако конфликт подходов не должен загораживать от нас того факта, что хотя понятие цивилизации сложилось на Западе, другие культуры, вступавшие в контакт с Западом, были вынуждены освоить этот понятийный язык. И самосознание народов, и стратегические решения государственной власти стали исходить из цивилизационных  представлений о своей стране. Бесполезно сетовать на это и твердить, что цивилизация  — понятие искусственное и туманное. Все понятия таковы, их принимают или не принимают исходя из целесообразности. Отбираются и укореняются понятия, сообразные многим целям.
Они должны быть полезны как познавательный инструмент, т. е. отражать достаточно определенно, но не окостенело, существенную сторону реальности. Они должны быть поняты и восприняты влиятельными частями общества и служить средством коммуникации, а также средством политики и господства. Всеми этими качествами обладало в течение некоторых исторических периодов понятие цивилизации, уходя в тень в другие исторические периоды и меняя свое наполнение соответственно условиям и требованиям времени.
Сложилось так, что игнорировать это понятие, как и другие «навязанные» Западом понятия (например, нация ), другим странам, вовлеченным в мировую политику, было невыгодно. Таково было и есть положение России. Разумно не убегать от наступления чужих понятий, а понимать их смысл и значение, стараясь влиять на этот смысл, уточняя его в своих национальных интересах. Интерпретация понятий — важный тип власти и влияния.
В настоящий исторический период понятие цивилизации работает.  Производные от него понятия (как, например, конфликт цивилизаций  или диалог цивилизаций)  воспринимаются легко и достаточно определенно — и в то же время обладают достаточной гибкостью, чтобы быть содержательными в разных контекстах. Это видно из того, что в понятиях цивилизационного подхода мыслили и мыслят философы и политики, исповедующие абстрактные формационные  подходы (включая самого Маркса).
Современная государственная власть вырабатывает доктрину своей политики и принимает стратегические решения, исходя из цивилизационных  представлений о своей стране. В XX веке было уже невозможно представить себе рациональные действия власти большой страны без того, чтобы определить ее цивилизационную принадлежность и траекторию развития. В переломные моменты именно здесь возникают главные противоречия и конфликты, доходящие до гражданских войн. В таких цивилизационных кризисах активную роль всегда играет государство, переживая при этом внутренние расколы и конфликты.
В России начала XX века западники и славянофилы, монархисты и либералы, большевики и меньшевики, эсеры и анархисты мыслили о стране и ее будущем в понятиях цивилизации. Их программы, направленные, казалось, на разрешение чисто социальных и политических противоречий, на деле представляли собой разные цивилизационные проекты.  Результатом их сопоставлений, столкновений и синтеза стал советский проект.  Не употребляя понятийный аппарат цивилизационного подхода (хотя бы неявно), мы упускаем многие стороны реальности и «не знаем общества, в котором живем».

Весь XIX век, а потом и в XX веке в России (СССР) споры шли в основном о проекте модернизации,  т. е. о развитии во взаимодействии с Западом; но уже у большевиков в картине мироустройства на арену выходят цивилизации Востока. Цивилизационное строительство СССР шло под влиянием концепции евразийства  — учения, в котором был систематизирован и «онаучен» длительный опыт формирования и развития Российской империи как евразийской цивилизации.
Эти понятия были для нас столь актуальны, что сам цивилизационный подход начал интенсивно разрабатываться именно в России. В нашем курсе мы будем исходить из того, что Россия — одна из больших локальных цивилизаций со всеми необходимыми атрибутами. Она, однако, переживает длительный цивилизационный (системный) кризис. Здесь мы не будем вдаваться в обсуждение понятий цивилизационного подхода.
Для нас важно, что эта система может быть ослаблена, взломана или даже полностью разрушена, что приводит к социальным и культурным бедствиям или кризисам разной тяжести все составляющие цивилизацию народы.
Часть российской интеллигенции, следуя установкам исторического материализма и формационного подхода к истории, отвергает идею, что Россия является самобытной цивилизацией. В дискуссиях с ними часто можно говорить о России как стране,  не вступая в бесплодный спор, — конкретно для России (особенно в форме Российской империи и СССР) понятие страны и цивилизации по большей части перекрываются. Этого, например, нельзя сказать о Западе, который долгое время был цивилизацией, разделенной на ряд национальных государств, которые даже вели между собой войны.
Учтем также, что цивилизации, будучи большими системами, могут или развиваться, или деградировать. Застой не может быть длительным стационарным состоянием цивилизации. Признаки деградации некоторых структур цивилизации появляются раньше, чем у систем более низкого уровня сложности (например, стран). Так, уже в 70-е годы XX века проявились системные признаки кризиса индустриализма  как «матрицы» жизнеустройства промышленно развитых стран. Тогда и возникла концепция «третьей волны» цивилизации, постиндустриализма и постмодернизма. Какого-то глубокого кризиса отдельных систем конкретных стран и государств (например, политических и экономических) еще не чувствовалось.
Точно так же, в 1970-1980-е годы и экономика, и военная мощь СССР были на подъеме, но мировоззренческая основа всего советского цивилизационного проекта явно входила в кризис. Его природу было трудно описать в терминах формационного подхода, и приходилось давать ему неадекватные объяснения вроде «крах экономики» или «отсутствие многопартийности».
Угрозы цивилизации выглядят как факторы снижения ее «жизнеспособности».  Понятие «жизнеспособность» в отношении цивилизации как продукта культуры (т. е. творчества больших социально и этнически организованных масс) есть метафора.  Она предполагает состояние нежизнеспособности , которое ведет к смерти  цивилизации. В реальной истории речь идет не о гибели цивилизаций, а об их глубокой перестройке  (смене формата). С этой оговоркой и будем применять слово «жизнеспособность».
В обыденное сознание вошел образ гибели цивилизации.  Так обозначают некоторые исторические события: гибель Древнего Египта или Рима, гибель цивилизаций майя и ацтеков уже на заре Нового времени. Иногда предсказывают и гибель России как цивилизации.
Это надо понимать как художественные образы. В жестких, строгих понятиях эту гибель представить трудно. Ее мы воспринимаем лишь много веков спустя, оглядывая историю в «длинном времени». На деле всегда происходит постепенное смешение культур и населения, которое современниками не воспринимается как гибель цивилизации (точнее, гибель воспринимается как метафора). Древний Рим «погибал» четыре века, а затем переформатировался в Священную Римскую империю с латынью как общим языком церкви, культуры и образования, с философией Аристотеля, римским правом и множеством других унаследованных от Рима ценностей. Византия тоже «погибала» в течение трех веков, а цивилизация ацтеков и до сих пор активно «участвует» в жизни Мексики — достаточно посмотреть настенную живопись Мехико или почитать литературу.
Даже самое страшное нашествие или ядерная война не могут «уничтожить» Россию или ее народ. Но они могут настолько изменить материальные и культурные условия бытия народа России, что произойдет разрыв непрерывности в развитии сложившегося в России жизнеустройства. Это значит, что в короткое по историческим меркам  время Россия будет так «переформатирована», что наши предки, «взглянув с небес», ее не узнали бы — даже если бы названия городов и имена людей остались прежними. Гибель России — это «стирание» ее центральной мировоззренческой матрицы и ценностной шкалы. Такая катастрофа очень маловероятна, но одновременная деградация многих системообразующих для России структур делает ее в принципе возможной.
Каков эффект буквального понимания метафоры «гибель России»? Он выражается в том, что все двадцать лет тяжелого кризиса внимание общества направлено на конъюнктурные, злободневные проблемы и отвлечено от фундаментальных угроз. Все мы увлечены необходимостью спасать Россию  от немедленной гибели, и нет времени задуматься о массивных медленных процессах, которые подтачивают ее основания. Срочные решения и действия нужны, но надо вглядеться в ход событий в более продолжительной перспективе, думать о подготовке оборонительных рубежей против угроз, которые еще не подошли вплотную.
Именно в контексте угроз для России  понятие цивилизации очень актуально. Мир вступает в длительный период «переформатирования» индустриального общества в «постиндустриальное». В этот переходный период возрастает значение информационно-психологических  войн. В таких войнах одной из главных целей является убедить население противника и мировое общественное мнение в том, что другая воюющая сторона не является цивилизацией.  Вероятно, в дальнейшем опасность таких атак снизится — если будет размываться и ослабевать понятие цивилизации, но в обозримом будущем эта угроза активна.
По отношению к державе трудно добиться лишения ее статуса цивилизации, и подобные атаки носят чисто агитационный характер. Обычно противник ограничивается тем, что изготавливает и запускает в общественное сознание наукообразную «теорию», согласно которой враждебная держава или является цивилизацией с дефектной мировоззренческой матрицей (типа «ацтеки практиковали человеческие жертвоприношения» или «в глубине души каждого русского пульсирует ментальность раба»), или является всего лишь частью (версией) другой цивилизации, но частью вырожденной, отставшей.
Если это достигается, противник теряет очень большую часть своих символических ресурсов.  В обычном праве, а сейчас все больше и в формальном международном праве, страна, лишенная статуса цивилизации, практически перестает быть субъектом права. На деле до сих пор действует разработанная еще Локком презумпция естественного права цивилизованного  государства («гражданского общества») вести войну с варварской  страной (против тех, кто «не обладает разумом»), захватывать ее территорию, экспроприировать достояние (в уплату за военные расходы) и обращать в рабство ее жителей.34 Так были легитимированы рабовладение и работорговля в XVI-XIX веках.
Во время колониальных захватов требовалось создание идеологии, выводящей туземных иных  за рамки принятых в западном обществе представлений о человеке и его правах — для очистки земли от туземцев, работорговли и жестокой эксплуатации. Одновременно, свои  повязывались круговой порукой солидарности цивилизованного человека. Идеологи хватались за любую теорию, которая могла «рационально» подтвердить представления о «варварах» как не вполне людях.  Великий французский просветитель Монтескье, вкладывая свои деньги в прибыльную работорговлю, убедительно обосновывал рабство: «Сахар был бы слишком дорог, если бы не использовался труд рабов. Эти рабы — черные с головы до ног, и у них такой приплюснутый нос, что почти невозможно испытывать к ним жалость. Немыслимо, чтобы Бог, существо исключительно умное, вложил бы душу, тем более добрую душу, в совершенно черное тело».
В настоящее время крайней степенью лишения страны статуса цивилизованной является ее квалификация как «страны-изгоя» или, как в случае СССР, «империи зла». Такие кампании достигают успеха в том случае, когда в стране возникает влиятельная общественная группа, воюющая на стороне противника, а в редких удачных случаях, когда такая сила возникает в лоне власти.
Как с этим обстоит дело в постсоветской России?
<< | >>
Источник: Сергей Георгиевич Кара-Мурза. Кризисное обществоведение. Часть I. 2011

Еще по теме Лекция 14 Россия как цивилизация. Часть первая:

  1. Лекция 15 Россия как цивилизация. Часть вторая
  2. Лекция 10 Мера. Часть первая
  3. Лекция 16 Типы общества. Часть первая
  4. Лекция 19 Гражданская война в России. Часть первая
  5. Лекция 12 Мифы общественного сознания. Часть первая
  6. Часть первая ГЛОБАЛИЗМ КАК ФЕНОМЕН И КАК МИРОВОЗЗРЕНИЕ
  7. Лекция первая ИСТОРИЯ СОЦИОЛОГИИ КАК ОБЛАСТЬ ЗНАНИЯ
  8. 1.7. Является ли Россия цивилизацией?
  9. Раздел 6. Европа в начале нового времени и проблема формирования целостности европейской цивилизации. Россия в XIV—XVI вв.
  10. ГЛАВА ПЕРВАЯ ВЛИЯНИЕ СУЩЕСТВУЮЩЕЙ ФОРМЫ ЦИВИЛИЗАЦИИ, ВОЙН И ПЕРЕСЕЛЕНИЙ В ГОРОДА
  11. ЛЕКЦИЯ 6. РОССИЯ В XIX ВЕКЕ: РЕФОРМЫ И КОНТРРЕФОРМЫ Е.А. АНДРЕЕВА, Н.Д. СЕРЕДА
  12. Лекция первая
  13. ЛЕКЦИЯ 11. РОССИЯ В ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ. ПОБЕДА ФЕВРАЛЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. 1914 - 1917 ГГ. В.М. ГОЛОВКОВ
  14. Первая лекция
  15. Лекция первая.
  16. Лекция первая
  17. Лекция первая
  18. Лекция первая
  19. Лекция первая
  20. Лекция первая