7.4. Восприятие теории Хантитгона

Так же как теория Фукуямы, теория Хантингтона отражала социальные и политические стереотипы своего времени. Однако в отличие от Фт,куямы Хантингтон обращает внимание на опасные тенденции в мировой политике: рост этнических конфликтов, сохраняющаяся угроза со стороны режима Хуссейна в Ираке, демографические и иные опасности на африканском континенте — все более часто воспринимающиеся интеллектуалами как признаки неспособности Запада обеспечить безопасность и стабильность в мире254.

С ощущением опасностей пришел на Запад и новый страх в отношении незападного мира. Влиятельный в политических и академических кругах интеллектуал, Хантингтон успешно воспользовался своим авторитетом для того, что подвергнуть критике взгляды Фукуямы и сформулировать алармистскую теорию столкновения цивилизаций.

Теории Хантингтона свойственно знакомое этноцентрическое предубеждение по отношению к внешнему миру, и в то же время он<- имеет несколько принципиальных аналитических различий с теорией «конца истории». В отличие от Фукуямы Хантингтон убежден, что Запад уникален как цивилизация, но не универсален. По его мнению, цивилизации являются важнейшими общностями с четко очерченными границами между ними. Эго культурные общности, в которых с окончанием холодной войны наметилась тенденция к замене государств-наций; они отличаются друг от друга по историческим, языковым, традиционным и, что наиболее важно, религиозным параметрам255. В дополнение к Западу Хантингтон выделяет семь других цивилизаций: конфуцианскую, японскую, исламскую, индийскую, латино-американскую и, возможно, африканскую, — каждая из которых обладает своим набором культурных ценностей.

Цивилизации стремятся защитить свои ценности и убеждения. Ценности Запада хорошо известны — это западное христианство, господство закона, социальный плюрализм, представительское правительство и индивидуализм. Хантингтон, как и Фукуяма, твердо привержен этим ценностям, но он считает их локальными, а не универсальными, и не находит большого смысла в попытке распространять западные ценности за пределы их изначальных цивилизаций. Он не видит причин верить и в то, что остальной мир адаптируется к западным ценностям. Напротив, Хантингтон предсказывает, что эти ценности находятся в опасности, и утверждает, что Запад должен стремиться к дальнейшему укреплению своей мощи в целях эффективного обеспечения собственной защиты.

Несмотря на некоторое смешение и перекрещивание, цивилизации в основном существуют в обстановке анархии. Различия в силе и борьба за военные, экономические и институциональные ресурсы есть и останутся основной движущей силой мировой политики. Все эти идеи позволяют считать Хантингтона приверженцем реалистского метода мышления256. В мире не существует способа предотвращения или уменьшения цивилизационной тяги к силе и доминированию. В результате Запад не должен иметь иллюзий относительно растущей мировой взаимозависимости.

Основываясь на таких представлениях, Хантингтон логично приходит к своему тезису о столкновении цивилизаций, которое происходит на макро- и микроуровнях. На макро-уровне — это борьба между цивилизациями на мировой арене. Он особенно выделяет цивилизационные и культурные конфликты между западным христианством, с одной стороны, и ортодоксальным христианством и исламом в Европе, с другой, равно как и конфликты мирового масштаба между ортодоксами и мусульманами в Европе и Евразии, между мусульманами и индусами в Азии, между Китаем и Америкой; и между Японией и Соединенными Штатами. На локальном уровне, отмечает Хантингтон, столкновение цивилизаций может принимать форму государственного распада, и называет три наиболее вероятные кандидатуры («страны в состоянии разрыва») на развитие подобного сценария в будущем — Турция, Мексика и Россия, потому что все три, на его взгляд, имеют особенно высокую степень культурной гетерогенности. Россия находится, по мнению Хантингтона, в наиболее опасном положении, поскольку ее элиты до сих пор не могут решить, стоит ли присоединяться к Западу. Кроме того, неясно, готово ли российское общество к пересмотру своей цивилизационной идентичности; да и Запад не слишком-то выказывает готовность принять Россию257.

Предлагаемое Хантингтоном решение российской цивилизационной дилеммы — вступление в политический и военный союз с Западом против Китая и исламских цивилизаций. В своей книге Хантингтон развивает эту позицию, утверждая, что «Россия, тесно сотрудничающая с Западом, обеспечит дополнительные противовесы конфуцианско-исламской линии в области глобальных вопросов», и что Западу следует «принять Россию в качестве ключевого ортодоксального государства и важнейшей региональной державы с легитимными интересами в области безопасности ее южных границ»258.

Как и в случае с Фукуямой, российское политическое и интеллектуальное сообщество подвергло теорию Хантингтона острой критике. Дебаты по теории Хантингтона имели место после распада СССР в контексте самоопределения России как новой евразийской державы. Российские интеллектуалы выступили с нападками на его предложение как дестабилизирующее Евразию и мир в целом.

Либералы и социал-демократы признали заслуги Хантингтона в постановке вопроса о цивилизациях и их взаимосвязях, призывая, однако, к концептуальному пересмотру теории «столкновения цивилизаций» с учетом глобального в своих основах мира259. По их мнению, мировая политика характеризуется не только различиями ее участников, но также их постоянным взаимодействием и интеграцией. Цивилизации также не отделены друг от друга и в действительности разделяют ряд норм и ценностей, касающихся, например, проблем экологического равновесия, перенаселения и экономического развития.

Подобные проблемы требуют решения, основанного на глобальном сотрудничестве во благо всего человечества260.

С либеральной и социал-демократической точек зрения картина мировой политики как серии цивилизационных столкновений является порочной и отражает западный этноцентризм, характерный и для теории Фукуямы о «конце истории». Как отмечает А. Шестопал, обе работы Фукуямы и Хантингтона, несмотря на их различия, отражают «упадок уровня историчности»261. По мнению других, конец холодной войны учит тому, что культурный плюрализм превращается в modus operandi мировой политики. Однако предсказания Хантингтона о будущих культурных конфликтах не только ошибочны, но и опасны по своей природе262. Представители данных школ российского мышления подчеркивают открытость различных цивилизаций переменам и необходимость конструктивного взаимодействия между ними. Основное внимание, по их мнению, следует уделять взаимному влиянию и обогащению различных религий, культур и наций263. Этот аргумент распространяется на российскую внутреннюю ситуацию. Вместо того чтобы рассматривать Россию как «разорванную страну», ее предлагается рассматривать как многокультурное, многоэтническое и многорелигиозное сообщество, открытое для социального творчества и инноваций264.

Запад, настаивают либералы и социал-демократы, должен не отгораживаться от других цивилизаций, а продемонстрировать свою готовность активно участвовать в решении мировых экономических и экологических проблем. Трудно представить, утверждают сторонники этой точки зрения, что в этом взаимозависимом мире западные страны могут обеспечить свою безопасность и благополучие, игнорируя проблемы других стран. Мировой прогресс становится в большей степени зависимым от «совместного развития» и взаимной безопасности265. Если России и следует вступать в союз с Западом, к которому стремились и Горбачев, и Козырев, он не должен быть союзом против мусульманской и китайской цивилизаций. Его задача обеспечить достижение взаимоприемлемых целей и не противоречить российскому взаимодействию с южными и восточными соседями.

Российские державники по своим воззрениям ближе к Хантингтону. Они разделяют его скептицизм относительно возможности создания универсальной цивилизации и придают большое значение в мировой политике локальным цивилизициям: «В целом, невозможно не согласиться [с Хантингтоном] в том, что критики его цивилизационной парадигмы не сумели придумать более убедительное объяснение происходящему в мире», — пишет С. Самуйлов1. Согласны державники и с хантингтоновским пониманием целей цивилизаций и характером их взаимодействия друг с другом. Цивилизации борятся за «престиж и ресурсы»2; «экономическую, культурную и политическую идентичность»3 и «экономические возможности»4. Глобальное сотрудничество, в лучшем случае, преждевременно.

Однако державники не согласны с рекомендациями Хантингтона, считая, что он стремится упрочить зависимость России от Запада и лишить ее собственного голоса в мировых делах. Более того, основная цель Хантингтона видится некоторым в противопоставлении Запада всем незападным цивилизациям, а не предупреждении о возможном столкновении цивилизаций5. По этой причине он упускает из виду другие важные внутрицивилизационные конфликты, например, внутри Китая (проблема Тибета), между Индией и Пакистаном и др. Что касается российского будущего, то державники видят Россию не «разорванной» страной, разделенной между Европой и Азией, а особой евразийской цивилизацией со своим естественным путем развития.

В отличие от либералов и социал-демократов державники отвечают на политические рекомендации Хантингтона в рамках все той же конфликтной парадигмы. В ответ на его призыв к большей интеграции с Западом для противостояния надвигающимся угрозам они высказываются в пользу большей интеграции российской цивилизации, которая, по их мнению, должна включить в себя многие бывшие советские государства. Вместе с тем державники являются противниками русско-за- падного союза. Они утверждают, что такой союз против «мусульманско- конфуцианского блока» может иметь весьма опасные последствия... Китайская и исламская карты разыгрываются против нас на протяжении уже слишком долгого времени. Мы не можем позволить Западу направлять агрессивную энергию других незападных цивилизаций против так называемой «русско-ортодоксальной цивилизации»6. 1

Самуйлов С. Неизбежно ли столкновение цивилизаций? // США: ЭПИ. 1995. № 1.С. 66. 2

См. выступление В. Цымбурского на «круглом столе»: «Цивилизационная модель» международных отношений и ее импликации // Полис. 1995. № 1. С. 137. 3

Карагодин А. Горчаков — кошмар Козырева // Завтра. 1994. N° 3. 4

Самуйлов С. Указ. соч. С. 63. 5

Цымбурский В. Народы между цивилизациями // Pro et Contra. 1997. № 2, 3. 6

Цымбурский В. Указ. соч. С. 145.

Коммунисты идут еще дальше державников. В ответ на теорию Хантингтона они выдвигают видение России как антизападной евразийской цивилизации, интегрированной и доминирующей на пространстве бывшего СССР и стремящейся стать противовесом американскому мировому господству. В то время как державники прагматичны и в ряде позиций открыты для сотрудничества с Западом, неокоммунисты открыто враждебны Западу и стремятся свести к минимуму отношения с тем, что они именуют «Атлантическим геополитическим блоком»266. Так, бывший член Государственной думы и председатель думского комитета по геополитике А. Митрофанов открыто выступил за трансформацию Евразии в объединенный континентальный блок267.

<< | >>
Источник: А. П. Цыганков, П. А. Цыганков. Социология международных отношений: Анализ российских и западных теорий: Учебное пособие для студентов вузов. — М.: Аспект Пресс. — 238 с.. 2006

Еще по теме 7.4. Восприятие теории Хантитгона:

  1. 7.3. Российское восприятие теории Фукуямы
  2. Раздел III ЗАПАДНЫЕ ТЕОРИИ И ИХ ВОСПРИЯТИЕ В РОССИИ
  3. 4. В поисках социальной солидарности: от теории разделения труда к теории религии
  4. НЕКОТОРЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ МАКРОЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ КОРОТКОГО ПЕРИОДА ПОСЛЕ ВЫХОДА В СВЕТ «ОБЩЕЙ ТЕОРИИ»
  5. ВИДЫ ВОСПРИЯТИЯ
  6. 1.1. ОСОБЕННОСТИ И ФЕНОМЕНЫ ВОСПРИЯТИЯ
  7. Классификация восприятий
  8. Развитие восприятия
  9. Восприятия
  10. ВОСПРИЯТИЕ ПРОСТРАНСТВА
  11. Теории дифференцирования versus теории рационального выбора: структура рационального актора с точки зрения применения различения
  12. 12 . 5 . Восприятие в Рк и продвижении
  13. СВОЙСТВА И ВИДЫ ВОСПРИЯТИЯ
  14. ВЗАИМООТНОШЕНИЕЧАСТИ И ЦЕЛОГО В ВОСПРИЯТИИ
  15. Основные свойства восприятия
  16. Расстройства восприятия
  17. ВОСПРИЯТИЕ ДВИЖЕНИЯ И ВРЕМЕНИ
  18. ПРЕДМЕТ И ФОН В ВОСПРИЯТИИ