5.1. Происхождение и основные особенности

Развитие ТМО как относительно самостоятельной дисциплины принято вести с 1919 г., когда была образована первая кафедра, призванная вести научные исследования и подготовку студентов в области международных отношений.

Эта кафедра, которую возглавил В. Вильсон, появилась именно в Британии (в университете г. Эбересвиц). После окончания Первой мировой войны, показавшей, что не существует таких зверств и жестокостей, на которые не был бы способен человек — этот «венец природы», — усилия интеллектуального (как и политического) сообщества сосредоточились на поисках путей, ведущих к устранению причин кровопролитных конфликтов и к прочному миру между народами. Основами деятельности новой кафедры и международных исследований в целом стали христианские традиции, гуманистические учения XVIII в., настаивавшие на общности высших индивидуальных и общественных интересов, а также британская либеральная мысль XIX в. с ее идеей достижения мирового единства через торговлю и управления миром посредством просвещенного общественного мнения.

Английская ТМО развивалась необычайно интенсивно, ее отличало острое внимание к эволюции мировой политики. Уже к 1930-м годам, когда либеральная традиция и «вильсонизм» все еще доминировали в подавляющем большинстве учебных курсов США, куда довольно быстро переместился центр международно-политической мысли, британские исследователи пришли к выводу о ее односторонности. В 1939 г. увидела свет книга Э. Карра «Двадцатилетний кризис: 1919-1939»166. Эта книга справедливо рассматривается как одна из первых попыток научного подхода к трактовке международной политики, основанного на реалистских традициях. Карр критикует здесь издержки либерального идеализма, именуя его «утопическим» в своей основе и осуждая за почти исключительно нормативный характер. Он подчеркивает решающую роль силы и выдвигает мысль о том, что главная проблема теории и практики международной политики состоит в обеспечении мирной трансформации соотношения сил. Карр во многом выступает как сторонник политического реализма и в соответствии с традициями реализма, идущими еще от Фукидида, настаивает на приоритете властных взаимодействий в международных отношениях, на роли силового равновесия в обеспечении их стабильности, исходя из того, что всеобщие нравственные нормы неприложимы к международной политике, а международная мораль может быть только относительной: «Этику следует интерпретировать в терминах политики, и поиск этической нормы вне политики обречен на неудачу»167. Наконец, он склонен считать государство основным действующим лицом международных отношений и не придает особого значения другим акторам, за исключением межправительственных организаций.

В то же время Карр показывает, что возникновение международнополитической науки стало ответом на потребность контроля за внешней политикой государств со стороны населения, заинтересованного в ее прозрачности, знании истоков, целей и направлений любых конкретных действий правительств в области международных отношений. Речь идет не только о контроле со стороны представительных органов, но и о «требовании масс» сделать более доступным содержание этой «таинственной» области, как с повышением компетентности дипломатов и представительных органов, так и с организацией изучения международных дел «непрофессионалами». Тем самым Карр прямо связывает становление и развитие международно-политической науки с демократизацией общества.

Однако принципиально важным для нас в свете основной проблематики книги является то, что оказало в дальнейшем влияние на формирование так называемой английской (или британской) школы — этого «бренда» современных международных исследований в Британии, ведущего свое начало с работ М. Уайта и X. Булла. Дело в том, что работу Э. Карра отличает явное стремление подняться над крайностями не только «утопизма», но и реалистского подхода к международным отношениям. Он показывает несостоятельность противопоставления теории и практики, противоборства «интеллектуалов и бюрократов» (точнее, прагматиков), левых и правых в подходе к международным отношениям и, что еще важнее, стремится найти компромисс между ними, обосновать его возможность и необходимость в выработке и проведении эффективной и вместе с тем нравственной международной политики. Основное кредо книги можно сформулировать словами самого автора: «в основе любого здорового человеческого действия... должен быть баланс утопии и реальности, свободной воли и детерминизма». Эту трудную задачу автору не всегда удается решить. Конечно, последнее не свидетельствует о его теоретической слабости и тем более о необходимости прекратить подобные усилия в сфере теории и практики междунаролных отношений. Напротив, необычайная сложность этих вопросов означает, что нужно мобилизовать для их решения все интеллектуальные и политические ресурсы. Здесь нет простых решений, и очень часто именно соблазн таких решений приводит к тяжелым и даже драматическим последствиям.

Мы уже отмечали, что за пределами США (например, во Франции или в России) научные сообщества в области международных отношений проявляют значительно меньше интереса к межпарадигмальным дебатам. Имплицитно, подспудно разногласия в подходах, конечно, угадываются. В то же время существует и стремление избежать противопоставления парадигм, которое проявляется в попытках классифицировать указанные разногласия по другим принципам.

Попытки найти компромисс между реализмом и либерализмом наиболее целенаправленно проводятся именно британскими международниками. Так, например, согласно одному из основателей «английской школы» в ТМО М. Уайту, теоретиков международной теории можно разделить на три традиции, которые известны как «3 Р»: реалисты, рационалисты и революционаристы. Первые из них являются продолжателями идей Н. Макиавелли о властной, силовой политике государств, конфликтующих друг с другом в анархической среде. Вторые — сторонники позиций одного из основателей международного права Г. Гроция, согласно которому межгосударственные конфликты могут и должны разрешаться на основе взаимно выработанных законов и правил. Наконец, третьи — приверженцы идей И. Канта о необходимости преобразования отношений между государствами на основе универсальных, общечеловеческих нравственных норм'.

Как видим, данная классификация не вполне совпадает с широко распространенными в западной ТМО межпарадигмальными различиями. Стремление к их преодолению характеризует развитие английской школы и в дальнейшем.

Окончание XX в. прошло при явном доминировании идеологии экономического глобализма и наблюдающихся со стороны Запада настойчивых попыток практического воплощения соответствующей версии неолиберализма в международную политику.

Это не только не помогло укреплению всеобщей безопасности, а напротив, способствовало росту недоверия и возникновению новых очагов напряженности в мире.

Начало XXI в., отмеченное трагедией, вызванной терактами в США 11

сентября 2001 г., выдвинуло на передний план идею необходимости государства как гаранта безопасности — идею, противоположную экономическому неолиберализму. Разумеется, речь не идет о возврате к политическому реализму или о борьбе с глобализацией. Суть происходящих перемен состоит в осознании лидерами ведущих стран тех негативных последствий и рисков, которые несет в себе глобализация. Стала очевидной невозможность как самоустранения крупнейших мировых держав от глобальных процессов и их саморегулирования по принципу «невидимой руки рынка», так и «единоличного» управления ими со стороны США или Запада в целом с использованием таких инструментов, как НАТО или МВФ, Актуализировалась задача укрепления ООН, а также формирования межгосударственных структур и институтов, способных ответить на новые вызовы, дополнить глобализацию экономики и финансов всемирной политикой и всеобщей безопасностью, в выработке которых участвовали бы все страны и все заинтересованные бизнес-структуры.

Разумеется, указанные процессы не могли не повлиять на содержание международных исследований в сообществе британских международников, что отразилось как в выборе проблем, так и в тех положениях и выводах, которые формулируются в результате их анализа. Некоторые из этих выводов сегодня выглядят явно поспешными: к ним относится, например, утверждение Ф. Халлидея об обоснованности аргумента Ф. Фукуямы, в соответствии с которым в ситуации, создавшейся после холодной войны, существует только один набор ответов, приемлемых в мировом масштабе168. В то же время многие британские исследователи явно скептически, а иногда и с насмешкой относятся к широко разрекламированному тезису об отмирании государства и исчезновении национального суверенитета в условиях глобализации мирового развития. Напомним в этой связи, что Э. Карр еще в 1939 г. утверждал, что «неуместность государственного суверенитета — идеология доминирующих держав, которые рассматривают суверенитет других государств как препятствие для использования своего собственного преобладающего положения»169. Сегодня, спустя более 60 лет, тяготеющий к британской школе Р. Б. Дж. Уокер вновь подчеркивает, что государственный суверенитет не есть нечто, существующее «просто так», а потому он и не может «просто так» исчезнуть170.

В современной английской ТМО представлены разные научные школы и направления международно-политической теории, можно сказать, что в ней отражена вся палитра мнений и позиций, имеющихся в западной науке на сегодняшний день: реализм и идеализм, критическое направление и международная политэкономия, феминизм и постмодернизм, проблемы морали и роли языка, претензии теории международных отношений на роль науки наук и призывы к теоретической скромности. Британские исследования МО отличаются повышенным вниманием к проблемам международных режимов, институализации международных отношений и «зрелой анархии» (Р. Литгл, Б. Бузан, Ч. Джонс), международной политэкономии (С. Стрендж), вопросам глобальной окружающей среды (Э. Харрелл), идентичности в мировой политике (М. Залевс- ки, С. Энло) и другим, связанным с глобализацией мирового развития.

При этом если в проблематике, которая доминирует в международных исследованиях современной Британии, нашли отражение происходящие в мире изменения, то на их выводы оказывают влияние те подходы, на которые они опираются. Доминирующими среди этих подходов являются постпозитивизм (постмодернизм) и коммунитаризм. В результате постпозитивистская критика этноцентризма западной международно-политической теории как науки, отражающей видение «белого богатого мужчины Запада» (С. Смит)171, сочетается у представителей английской школы с критикой американоцентризма как присущей многим теоретикам США «глухоты к восприятию внешнего мира и идей других» (С. Стрендж)172. Будучи довольно авторитетным течением, постпозитивизм продолжает оказывать несомненное влияние на современную ТМО как критикой господствующих в нем парадигм и теорий, так и вкладом в разработку проблем силы (власти), безопасности, международных акторов и ряда других. Такие направления постпозитивизма, как феминизм, неомарксизм, критическая теория, сыграли важную роль в становлении и развитии международной политэкономии и социологии международных отношений. Особо следует подчеркнуть отмечаемое специалистами173 различие между постпозитивизмом 1980-х — начала 1990-х годов последующей волной этого течения. Если ранее для постпозитивистов, в особенности постмодернистов, нередко были характерны манера рассуждения, которую можно было бы описать в терминах Киркегора как «дебош неряшливого мышления», претенциозность и безграничный нигилизм, то в дальнейшем их настойчивость все больше сопровождается ясностью обоснования новых исследовательских подходов и конструктивностью критики доминирующих подходов и парадигм. Это касается, например, такой проблемы, как объяснение и понимание в ТМО. Уже сама постановка данной проблемы174 направлена против позитивистского подхода к анализу международных явлений как неких независимых от исследователя «объектов», которые могут быть исчерпывающим образом объяснены «извне». По мнению постпозитивистов, такое объяснение недостаточно для понимания: последнее может быть достигнуто только в том случае, если мы попытаемся проанализировать предмет познания «изнутри».

Вместе с тем главной особенностью английской школы является разработка теории международного общества. В данной связи следует подчеркнуть, что сам термин «английская школа» МО имеет как узкую, так и широкую трактовку. И если в широком смысле под ним понимаются доминирующие в современных британских исследованиях направления и подходы, составляющие их отличительные особенности по сравнению с разработкой ТМО в других странах, то в более узком смысле термин «английская школа» связан с анализом межгосударственных отношений в рамках так называемой теории международного общества, формирование которой связано, прежде всего, с именами таких исследователей, как М. Уайт, X. Булл и А. Ватсон175. Немецкий исследователь Й. Фридрихе справедливо отмечает, что формирование и развитие этой теории связано с попытками достичь равноудаленности как от реализма, так и от либерализма и тем самым расширить возможности более верно судить об историческом контексте и международных событиях в реальном мире176.

Каково же основное содержание теории международного общества в «узком смысле»?

I1

<< | >>
Источник: А. П. Цыганков, П. А. Цыганков. Социология международных отношений: Анализ российских и западных теорий: Учебное пособие для студентов вузов. — М.: Аспект Пресс. — 238 с.. 2006

Еще по теме 5.1. Происхождение и основные особенности:

  1. 1.1. Основные теории происхождения государства
  2. § 8. ОСНОВНЫЕ ГИПОТЕЗЫ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ЗЕМЛИ
  3. § 1. Основные концепции происхождения древнерусской государственности
  4. Тема 5.1. Происхождение, сущность и основные признаки государства как «особой организации силы»
  5. Основные этапы и особенности развития
  6. 5.6. Основные функции и особенности RUMUS
  7. Основные этапы развития и особенности структуры
  8. 2. Основные особенности российского Патентного закона Отсроченная экспертиза
  9. 1. Основные направления и особенности современной западной теоретической социологии
  10. Параграф пятый. Основные черты и особенности общего права
  11. Основные этапы развития и некоторые особенности структуры
  12. 5.1. Особенности законодательства и основные тенденции в практике назначения смертной казни
  13. ОСНОВНЫЕ СТРУКТУРНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ ЗЕМНОЙ КОРЫ И ОСОБЕННОСТИ ИХ РАЗВИТИЯ
  14. 2.3. Основные особенности антинаркотической политики в Ульяновской области в 1990-е годы
  15. 1.5.3. Раскрытие основных финансовоэкономических показателей деятельности турфирмы и особенности организации турпоездки
  16. 7.2.5.3. Особенности формирования производственных программ для основных цехов массового производства
  17. Возникновение буржуазного государства в Англии Особенности и основные этапы английской буржуазной революции XVII в.
  18. 3. Происхождение государства. Теории происхождения государства
  19. §1. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ДЕНЕГ
  20. происхождения товара