11.1. Дискуссии о возможностях «вечного мира» и большей безопасности

Разногласия в понимании содержания термина «война» и изменений в среде безопасности приводят к разным выводам, касающимся будущего войн: если одни говорят, что война становится все более редким явлением393, то другие, напротив, настаивают на том, что конец XX в.

вернул к жизни замороженных в эпоху холодной войны демонов вооруженных конфликтов394 и возвращает мир к «новому средневековью», несущему с собой угрозу новой «войны всех против всех»395.

Один из выводов западной науки МО гласит, что межгосударственные войны не только преодолимы, но и фактически во многом уже преодолены. В нынешних условиях войны между государствами развязать намного труднее, чем прежде, пишет Ж.-Л. Дюфур. По его мнению, в основе такой ситуации лежит пять видов причин (по возрастающей значимости): технологические, экономические, стратегические, юридические и политические. Так, в технологической области речь идет о достижении странами Запада в целом и США в частности такого превосходства в военном потенциале над всем остальным миром, который отбивает охоту к агрессии у любого возможного противника. Взаимозависимость, с одной стороны, а с другой — дороговизна современных вооружений лежат в основе экономических условий продвижения «к вечному миру». В стратегическом плане в постбиполярном мире ни одной стране, которая хотела бы развязать войну, не гарантирована автоматическая поддержка со стороны великой державы, без союзников же любая такая попытка рискует потерпеть провал, тем более что ни одно государство в мире, включая США, не обладает полной автономией в области производства и технического обслуживания новейших видов вооружений. В правовом отношении война во всех случаях, кроме легитимной обороны против агрессора, является незаконной. Поэтому сегодня при всем несовершенстве международно-правовых механизмов давление со стороны сообщества наций оказывает бесспорно огромное влияние на поведение государств. Наконец, политическим ограничителем межгосударственных войн является распространение демократических режимов в мире после падения СССР1.

Далеко не все согласны с данной позицией, оспаривая вышеприведенные аргументы. Так, «технологический» аргумент наследует традиции рациональных подходов. Последние же еще в начале 1960-х годов были подвергнуты убедительной критике Р. Ароном, который настаивал на необходимости проводить различие между силой и мощью и на существовании такого социального факта, как «дух нации». Эти подходы критиковал и С. Хоффман (особенно в работе «Связанный Гулливер»), подчеркивавший, что малый и плохо вооруженный народ может добиться победы в войне против такого грозного и превосходящего в военной силе противника, как США. Можно, конечно, возразить, что со времени вьетнамской войны военные технологии прошли огромный путь и в настоящее время несоизмеримы по своему качественному потенциалу с технологиями 1970-х и даже 1980-х годов. И все же суть дела не слишком меняется: военно-техническое превосходство США и НАТО в Ираке пока не приносит ощутимых результатов в борьбе с новым, невидимым и неуловимым противником, ведущим диверсионно-террористическую войну против западных демократий1. Кроме того, здесь вступает в силу дилемма, которая, как показывает политическая практика, пока не поддается решению: насаждение «демократических универсалий» требует расширения практики «гуманитарных интервенций»—вооруженного вмешательства во «внутренние» конфликты и войны, в то же время сохранение демократического имиджа требует, чтобы западные страны избегали применения всей мощи своих военных технологий: «высокоточное» и «бескровное» оружие, как показали бомбардировки Югославии, по-прежнему влечет за собой значительные потери среди мирного населения. Кроме того, как подтверждает нынешняя ситуация в Ираке, к крайне тяжелым последствиям для мирного населения приводят так называемые побочные эффекты и «неизбежные издержки» использования передовых военных технологий: ущерб, наносимый гражданским объектам, разрушение жизненно важных инфраструктур общества, парализация его экономики. Это заставляет некоторых исследователей, в том числе и западных, делать выводы о деградации и вырождении американской демократии и, в некотором смысле, западной демократии в целом396. Наконец, нельзя недооценивать и психологические последствия, которые военно-технологическое преимущество оказывает на своих обладателей: оно вызывает соблазн его использования и, соответственно, повышает риск вооруженных конфликтов, а потому способно стать одним из решающих мотивов применения военной силы при обострении идеологических разногласий.

Не менее спорным является «экономический» аргумент. Сегодня уже ясно, что глобализация углубляет разрыв между развитыми и отсталыми странами. Взаимозависимость растет, но она носит асимметричный характер. Как отметил Дж. Най, «11 сентября драматически продемонстрировало, как ужасающие условия в бедных, слабых странах на другом конце света могут вызвать страшные последствия для США»397. Иначе говоря, особенности экономических процессов современного мира — причина не отмирания, а возрождения войн. «Стратегический» аргумент уязвим по той же причине, что и «технологический»: «нерациональность» войны в Ираке не остановила команду Дж. Буша от вторжения в эту страну. Слабая роль международного права как фактора, удерживающего от военного нападения, со всей очевидностью проявилась в НАТОвских бомбардировках Югославии в 1999 г., в определенной мере в иракской операции США, так же как и в оставшихся практически без последствий со стороны международных миротворческих сил (представленных силами НАТО) этнических чисток, которым подверглись косовские сербы со стороны албанцев в марте 2004 г.

Что же касается «решающего» аргумента — политического, то и он является предметом дискуссий. Суть этого аргумента в том, что чем больше демократий в мире, тем меньше вероятность межгосударственных войн398. Международная политика правительства Дж. Буша, в основе которой лежит теория демократического мира, заставляет, однако, усомниться в исходных «аксиомах» этой теории: в универсальности западных ценностей и «генетическом» миролюбии демократических государств. Соответственно, более сложными, чем недостаточное распространение демократии, выглядят причины и источники современных войн. Как отмечает М. Гали399, в основе современных войн лежат конфликт американской сверхдержавы против остального мира, в частности, против «государств-изгоев»; традиционные вестфальские конфликты между государствами, включая страны Юга (например, ирано-иракская война и конфликт Эфиопия—Эритрея); трансгосударственные конфликты и потрясения; конфликты этнического или коммунитарного характера — так называемые конфликты низкой интенсивности. В реальной жизни все эти конфликты нередко сосуществуют, совпадают в пространстве и времени, в одном и том же конкретном социальном феномене. В таких условиях преодоление (многоуровневых) войн и достижение «вечного мира», в том числе и посредством повсеместного насаждения демократии, представляется достаточно проблематичным.

Сформулированные выше разногласия относительно возможностей преодоления нового витка войн в мире могут быть проиллюстрированы на примере споров вокруг концепции кооперативной безопасности400. Первоначально с ее реализацией связывалось сдерживание агрессии путем достижения согласия среди заинтересованных сторон для «создания встречных угроз и нанесения поражения тому, от кого она исходит»401. Предполагалось, что заинтересованные стороны добровольно возьмут на себя обязательства по превентивному снижению угроз, связанных с ростом ядерных и обычных вооружений, согласовывая свои действия и стремясь к их большей транспарентности. Речь шла не о создании всеобъемлющего режима безопасности или, тем более, мирового правительства, а о разумном согласовании межгосударственных интересов в целях преодоления общих угроз402.

Однако вскоре концепцию кооперативной безопасности было предложено расширить до решения проблем, связанных с положением меньшинств внутри государств. Сторонники такой расширительной интерпретации исходили из того, что большинство современных конфликтов носят внутренний характер, а межгосударственные конфликты имеют своей причиной саму сущность государств. На смену декларированной выше добровольности участия в системе кооперативной безопасности некоторые специалисты предложили выдвинуть использование военной силы наиболее могущественной стороной, а существующие механизмы ООН заменить действием мощи военных союзов, прежде всего НАТО403. Разная интерпретация среды безопасности привела таким образом к принципиально отличным подходам к практическому решению проблем.

<< | >>
Источник: А. П. Цыганков, П. А. Цыганков. Социология международных отношений: Анализ российских и западных теорий: Учебное пособие для студентов вузов. — М.: Аспект Пресс. — 238 с.. 2006

Еще по теме 11.1. Дискуссии о возможностях «вечного мира» и большей безопасности:

  1. Дискуссия.Место и роль России в современной геополитической картине мира
  2. Тема № 31. Преступления против мира и безопасности человечества
  3. КОЛЛЕКТИВНЫЕ МЕРЫ ДЛЯ ПОДДЕРЖАНИЯ МИРА И БЕЗОПАСНОСТИ
  4. 2. ПРИНЦИПЫ, ОБЕСПЕЧИВАЮЩИЕ ПОДДЕРЖАНИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО МИРА И БЕЗОПАСНОСТИ
  5. § 1. Понятие и виды преступлений против мира и безопасности человечества
  6. Глава 42 ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ МИРА И БЕЗОПАСНОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
  7. Глава V КОЛЛЕКТИВНЫЕ МЕРЫ ДЛЯ ПОДДЕРЖАНИЯ МИРА И БЕЗОПАСНОСТИ
  8. 23.5. Роль международных организаций в поддержании мира и обеспечении международной безопасности
  9. Глава 12. ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ И УРЕГУЛИРОВАНИЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ СПОРОВ И КОНФЛИКТОВ, ДЕЙСТВИЯ В ОТНОШЕНИИ УГРОЗЫ МИРУ, НАРУШЕНИЙ МИРА И АКТОВ АГРЕССИИ КАК МЕХАНИЗМЫ КОЛЛЕКТИВНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
  10. ПОСЛАНИЕ БУДДЫ: ОТ СТРАХА ВЕЧНОГО ВОЗВРАЩЕНИЯ К БЛАЖЕНСТВУ НЕСКАЗАННОГО
  11. Глава 9. РЕГИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ КАК КОМПОНЕНТ МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОГІАСНрСТИ И Ер СВЯЗЬ С НАЦИОНАЛЬНОЙ И ГЛОБАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТЬЮ
  12. П.П. Кукин, В.Л. Лапин, Н.Л. Пономарев. Безопасность жизнедеятельности. Безопасность технологических процессов и производств (Охрана труда): Учеб, пособие для вузов, 2007
  13. § 6. Обеспечение охраны труда. Правила по технике безопасности и производственной санитарии. Система стандартов безопасности труда