ПОДОЗРЕВАЕТСЯ ГЕРЦОГ БАКИНГЕМСКИЙ


Генри Стаффорд 2-й герцог Бакингемский был верным сподвижником короля Ричарда III во время борьбы за корону и в первый месяц его правления. Стаффорд получил щедрую награду за свою службу—два высших поста в Английском королевстве. Его назначили лордом-верховным камергером Англии 28 июня, а менее чем через мссяц — лордом-верховным констеблем Англии. Но была у Бакингема одна мечта, исполнения которой он страстно добивался: ему очень хотелось получить наследство богатейшей аристократической семьи Боханов графов Херефордских, Эссексских и Нортхемптонских, род которых пресекся, а все имущество и владения отошли короне. Но именно в этом вопросе король не склонен был удовлетворить непомерные аппетиты своего соратника и ответил ему резким отказом. Причины тому называются разные, но суть не в них.
Тогда герцог решил сменить тактику и все-таки принудить Ричарда III пойти навстречу своим желаниям если не по доброй воле, то по необходимости. Он решил оказать монарху непрошеную услугу, которая связала бы их двоих кровавой тайной. Герцог рассчитывал, что тогда король не сможет отказать ему в просьбе — да, небольшой изящный шантаж. Устранение с пути Ричарда III потенциальных претендентов на трон — что могло подойти лучше для этих целей?
Удобный момент подвернулся очень скоро. Король отправился 22 или 23 июля в путешествие по стране, назначив герцога Бакингемского лордом-констеблем. Следовательно, Бакингем не мог 22 июля находиться в своем замке Брекнок, как утверждает, например, сэр Томас Мор, поскольку принимал назначение в Лондоне. В путешествие с Ричардом III он так
же не уехал: регистр колледжа Магдалины, где королевский кортеж останавливался на ночь с 23 на 24 июля, не упоминает его имени в списке постояльцев. Принцы оказались в полной власти герцога.
Некоторые исследователи сомневаются в том, что Генри Стаффорд герцог Бакингемский имел возможность осуществить убийство, аргументируя это следующим образом. В компетенцию лорда-констебля Англии входили только чисто военные вопросы, а во всех других отношениях Лондонский Тауэр находился в ведении собственного констебля — сэра Роберта Брекенбери, который подчинялся только королевским приказам. Такая система якобы исключала возможность освободить заключенного, удрать с королевской казной или ограбить арсенал: посетители, прибывающие по делам, имели доступ лишь в те помещения, куца их приводило дело.
Странно предполагать, что лорд-копстебль мог ограбить сокровищницу, а комендант замка (именно эта должность в данном случае подразумевается под словом «констебль», которое никоим образом не делает командира Тауэрского гарнизона ровней одному из высших сановников королевства) априори обладал иммунитетом от всякого рода подозрений. Кстати, никакие констебли Тауэра не смогли помешать вдовствующей королеве и Томасу Грею маркизу Дорсету в апреле 1483 года вынести оттуда всю казну и скрыться с ней в убежище Вестминстерского аббатства.
Далее, как мы помним, в Англии не было постоянной армии. Службу в мирное время нес только отряд королевских телохранителей и гарнизоны нескольких замков, в том числе Лондонского Тауэра. Если они были выведены из подчинения лорда-констебля, то какими, собственно, вооруженными силами тот командовал?
Следуя логике защитников Бакингема, не только лорд- констсбль, но также мастер артиллерии, хранитель архивов
(старший клерк канцлерского суда) и лорд-верховный казначей (третий по старшинству государственный чин Англии), чьи офисы находились в Лондонском Тауэре, должны были согласовывать маршруты своего передвижения внутри замка с рыцарем сэром Робертом Брекенбери... Поверить в это сложно. Мы готовы согласиться, что констебль Тауэра нес персональную ответственность за королевских заключенных, но принцы-то ни в коем случае официально ими не считались. И проживали они не в каземате, а в королевских апартаментах, куда лорд-верховный констебль Англии, ближайший сподвижник короля, точно имел свободный доступ без необходимости каждый раз отправляться предварительно на поклон к командиру гарнизона. А уж что касается надзора за преступниками, так именно заботам Бакингема был поручен Джон Мортон, который содержался под стражей в родовом замке герцога.
Если предположить, что этот вельможа действительно приказал убить принцев в угоду, как он считал, тайным желаниям короля, то все становится на свои места. Даже будучи лордом-верховным констеблем Англии, герцог Бакингемский не был так свободен в своих действиях, как король, и не смог тщательно подготовить убийство. Ему пришлось действовать быстро, пользуясь подвернувшимся случаем. Ибо если он мог ходить, где ему вздумается, то запретить другим должностным лицам заниматься своими делами было не в его власти, а значит, существовал шанс, что кто-то случайно натолкнется на подручных герцога во время исполнения гнусного плана.

Совершив злодеяние, Бакингем в прекрасном расположении духа догнал в Глостере медленно двигавшийся королевский кортеж, и там между ним и королем произошел ужасный скандал. Это произошло в самом конце июля, как и рассказывает сэр Томас Мор. Ричард не оценил усилий своего преданного слуги и высказал ему все, что думал по этому поводу, не стесняясь в выражениях. Понятно, что никаких репрессий по

отношению к своему бестолковому «помощнику», совершившему колоссальную политическую ошибку, король применить не мог, так как сам невольно оказался по уши втянутым в грязную историю. Но и на милости монарха герцогу с тех пор рассчитывать не приходилось. В расстроенных чувствах он вскочил на коня и устремился в свой замок Брекнок, где «томился» в плену Джон Мортон.
Ричард III был вынужден молчать. Открыто бросить Бакингему обвинение в убийстве и привлечь его к суду становилось равносильно признанию собственной вины: никто бы не поверил, что ближайший сподвижник короля пошел на такое преступление по собственному почину. Скорее, Ричарду поставили бы в вину то, что он избавляется от верных слуг, сыгравших отведенную им роль. Предъявить трупы детей с естественным объяснением причин их гибели король также не мог, поскольку убийство не было как следует подготовлено и следы насилия любой мог увидеть невооруженным глазом. Ричард III решил, что все уляжется само собой, тем более что судьбой принцев особо никто не интересовался.
Совершенно неожиданно для современников, но следуя понятной нам логике событий, первый вельможа королевства превратился в главаря мятежников, а бывший государственный пленник — в его союзника и наставника. Бакингем объявил о своем участии в восстании против Ричарда III, и тут же поползли слухи о кончине принцев. Восставшие недолго оставались без знамени — их переориентировали на под держку Генри Тюдора, никому дотоле не известного. Бакингем послал депешу в Бретань, где находился в изгнании Генри Тюдор, призывая его примкнуть к заговору и поторопиться с прибытием в Англию. На свет появился хитрый план, по которому валлиец должен был жениться на сестре принцев Элизабет, чтобы таким образом укрепить свои претензии на трон. Вдова покойного короля Элизабет Вудвилл одобрила идею такого брака.

Ввязываясь в подобную авантюру, Тюдор должен был стопроцентно верить в смерть принцев, поскольку собирался заставить Парламент отменить акт о признании детей Эдуарда IV незаконнорожденными ради своей будущей жены. Но ведь этот акт возрождал и права принцев, что никак не могло устроить Тюдора. Достоверной же информацией о судьбе детей могли располагать только король, благодаря своему положению имевший точные сведения обо всем, что творилось в королевстве, или сам убийца. Король вряд ли простер свою любезность настолько далеко, чтобы делиться информацией с Тюдором, но это вполне мог сделать убийца — герцог Ба- кингемский, который представил претенденту неоспоримые свидетельства того, что принцы долее не пребывают среди живых.
Нужно отметить и еще один стимул, который мог подвигнуть герцога на измену: он сам имел права на трон, причем более основательные, чем Тюдор. В начинавшейся заварушке вполне мог погибнуть кто-то из соперников — либо Генри, либо Ричард III, и Бакингем выигрывал в любом случае, подбираясь на один шаг ближе к трону.
Собственно, так и случилось — Ричард III пал в 1485 году в битве на Босуортском поле. Но герцог не смог извлечь из этого никакой выгоды: его восстание потерпело крах задолго до этого, в конце октября 1483 года, а 2 ноября 1483 года король казнил Бакингема, даже не удостоив предателя аудиенции, о которой тот умолял. Официально его обвинили в государственной измене и участии в заговоре, умолчав, понятное дело, о другом, более тяжком преступлении.
Теория о виновности Генри Стаффорда 2-го герцога Бакингемского кажется нам наиболее логичной и обоснованной, а главное, объясняющей большинство темных мест в истории с убийством Тауэрских принцев. Американский академик Пол Мюррей Кендалл также считал герцога виновником гибели
мальчиков. Ученый допускал, что Бакингем мог действовать с ведома короля, но все же склонялся к мысли о том, что тот отважился на преступление по собственной инициативе. Подобно всякой другой попытке снять груз вины с Ричарда III, работа Кендалла вызвала массовое возмущение в стане противников последнего Йорка: писательница Элисон Вейр и историк Десмонд Сьюард заявили, что аргументы американца несостоятельны. Однако сами они так и не смогли предложить более внятного объяснения событий лета—осени 1483 года. 
<< | >>
Источник: Устинов В.Г.. Войны Роз. Йорки против Ланкастеров. 2012

Еще по теме ПОДОЗРЕВАЕТСЯ ГЕРЦОГ БАКИНГЕМСКИЙ:

  1. 351. КАК ВО ФЛОРЕНЦИЮ ПРИБЫЛ НАМЕСТНИК ГЕРЦОГА КАЛАБРИИ, ГЕРЦОГ АФИНСКИЙ
  2. Привлечение подозреваемых и обвиняемых к труду.
  3. Отправление подозреваемыми и обвиняемыми религиозных обрядов.
  4. Применение мер поощрения к подозреваемым и обвиняемым.
  5. Получение подозреваемыми и обвиняемыми посылок и передач.
  6. Изоляция и охрана подозреваемых и обвиняемых, надзор за ними.
  7. Прием и размещение подозреваемых и обвиняемых по камерам.
  8. § 3. Режим и условия содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых
  9. Проведение прогулок подозреваемых и обвиняемых.
  10. Материальная ответственность подозреваемых и обвиняемых.
  11. Применение мер взыскания к подозреваемым и обвиняемым.
  12. Свидания подозреваемых и обвиняемых с защитником, родственниками и иными лицами.
  13. Получение и отправление подозреваемыми и обвиняемыми телеграмм, писем, денежных переводов.