Глава 18 Б которой Прогрессор Востока,попрощавшись с Китаем,продолжает в Азии поиск страны,способной вступить в соревнованиес Европой за господствона океанических просторах

  Итак, Прогрессор Востока вынужден признать бесперспективными два азиатских гиганта — Индию и Китай. Две страны, которые историки считают не просто странами, а странами-цивилизациями. Цивилизациями, соизмеримыми с западноевропейской. И в Индии, и в Китае Организаторами Реальности и Созидателями Насущного были созданы все материальные предпосылки для того, чтобы эти страны могли вступить в соревнование с Европой за господство на океанических просторах. Китайские и индийские Виртуальные Модельеры способны были создавать и создавали интереснейшие религиозно-философские концепции — высокоэффективные рабочие модели человеческого поведения. Но ни одна из этих концепций не работала на задачу покорения Мирового океана — правящим элитам Китая и Индии присуща была, увы, некая ограниченность кругозора. В силу этого обстоятельства даже их лучшие представители мало интересовались миром, лежащим за пределами своих стран-цивилизаций. В Индии главную роль сыграл, по-видимому, тот факт,

что правящая элита, как и общество в целом, была скована кастовой системой. Система эта сыграла роковую роль в судьбах буддизма — религии, успешно сочетавшей потусторонность с «посюсторонностью» и создавшей открытые структуры Виртуальных Модельеров. В Китае все силы Организаторов Реальности и Виртуальных Модельеров были брошены на решение грандиозных и беспрецедентных по сложности внутренних проблем цивилизации. На внешние проблемы, судя по всему, просто не хватало творческих ресурсов. В результате эти страны-цивилизации оказались бессильны перед вторжением представителей цивилизации западной. Цивилизации, элита которой ограниченностью кругозора не страдала, а симптомы и синдромы такой ограниченности успешно преодолевала с помощью рабочих моделей человеческого поведения, успешно сочетавших потусторонность с «посюсторонностью». С помощью открытых структур Виртуальных Модельеров. Первоначально такие структуры создавал католицизм, позже эту миссию взяла на себя современная наука, которая с религией находится отнюдь не в таких антагонистических отношениях, как можно судить, исходя из трагических примеров Галилео Галилея, Джордано Бруно и некоторых других случаев — по существу эпизодических эксцессов.
Но ведь кроме Индии и Китая в Азии были и другие страны — поменьше. В конце концов западноевропейский принц-прогрессор Генрих Мореплаватель появился в маленькой Португалии.
Для начала стоит посмотреть на страны, находившиеся под политическим, экономическим и культурным влиянием гигантов — Индии и Китая. Некоторые из этих стран, если воспользоваться современной терминологией, были индийскими или китайскими колониями (иногда и теми, и другими — в разные периоды). Что ж, в истории известны примеры, когда бывшие колонии обгоняют в своем развитии метрополии и даже подчиняют их своему экономическому и политическому влиянию. Наиболее яркий пример — судьба бывших английских колоний в Северной Америке, создавших свое собственное государство — США (пример этот очень вдохновлял индийского патриота Джавахарлала Неру).
В орбите китайского и индийского влияния находились Индонезия и Индокитай, Цейлон, Корея и Япония. Япония — это особый случай, о котором мы поговорим несколько позже. О других названных странах можно сказать, что в ихжизни море и мореплавание играли большую роль. Так, например, в некоторых регионах Индонезии море имело в хозяйственном укладе их обитателей большее значение, чем суша, в этих местах есть даже небольшая народность морских кочевников, вся жизнь которых проходит на небольших судах. В этих же регионах размещаются сохранившие до сих пор огромное значение в мировой торговле такие порты, как Манила и Сингапур. Роль последнего особенно велика. Кроме того, Сингапур уже на исходе двадцатого века стал впечатляющим примером экономического роста. Этот город принял эстафету от других портов южных морей, в частности от Малакки, начинавшейся как рыбачья деревушка на одноименном перешейке, а в XV—XVII веках бывшей одним из узловых пунктов мировой торговли. Фернан Бродель считает произошедшее в 1414 голу обращение Малакки в ислам большой удачей. Принятие этой религии включило город в систему торговых путей не только южных морей, но и всего Индийского океана — до Адена на западе. Примечательно, что ислам пришел в Индонезию из Индии, как до этого пришли буддизм и индуизм.
Упомянув ислам, следует поговорить подробнее о купцах-мусульманах, преимущественно арабах, «последователях Синдбада-Морехода», как называет их Фернан Бродель. Однако, поскольку на примере Индии и Китая мы видим, что задача покорения Океана невыполнима силами только Созидателей Насущного, почитаем для начала, что пишет Бродель об арабских Виртуальных Модельерах:
«На протяжении столетий арабские географы (первым был в X веке ал-Масуди, знавший арабские города Занзибарского берега) в противоположность мнению Птолемея говорили о том, что возможно обойти Африканский континент морем. Они присоединялись к непоколебимому мнению христианской церкви, которая в соответствии с библией провозглашала единство водных масс морей».
Любопытно, что источником плодотворной гипотезы в этом случае является библия. Впрочем, мы уже писали кое-что об ученых богословах, внесших заметный вклад в точные и естественные науки.
Виртуальные Модельеры мира ислама не ограничивались чистой теорией, занимаясь и вещами сугубо практическими, можно сказать, что у них был деловой контакт с Созидателя - ми Насущного. Об этом тоже говорит Фернан Бродель:
«Их [арабских кораблей] плавания по Индийскому океану напрямик, хотя, несомненно, они и были легкими при переменных муссонах, предполагали, тем не менее, солидные познания, использование астролябии или же “посоха Иакова ” — это были суда хороших мореходных качеств. История арабского лоцмана Васко да Гамы, который принял маленькую португальскую флотилию в Малинди и напрямую привел ее в Каликут, весьма показательна».
Можно сделать вывод, что, как и в случае с Индией и Китаем, чисто технические предпосылки овладения Мировым океаном у мусульман были. Имелись и экономические пред-
7 Ю Г Ьеспалов
посылки. Вспомним приводившееся выше мнение Фернана Броделя о том, что в эпоху Великих географических открытий Запад, по сравнению с Китаем и миром ислама, был «пролетарием». В мире ислама в тот период функционировали мощные структуры Созидателей Насущного — Бродель пишет о корпорациях, возглавлявшихся «царями купцов». Когда главу торгово-финансовой структуры именуют «царем», есть основания предполагать, что данное лицо выполняет функции не только Созидателя Насущного, но и Организатора Реальности. Впрочем, мир ислама создал тогда такую структуру Организаторов Реальности, равной которой не было нигде в мире. Структуру, по выражению Броделя, планетарного масштаба, которая, «располагаясь между внешними линиями крупной международной торговли, образовывала пучок постоянных связей и ограничений, почти что крепость и равным образом — источник богатств». Структуру, находившуюся на подъеме как раз в XV—XVI веках — в период, когда произошли важнейшие события эпохи Великих географических открытий. Мы говорим об Османской империи. Структура эта была по преимуществу военно-бюрократической и располагала, между прочим, мощным флотом. Но когда государство находится между внешними линиями крупной мировой торговли, Созидатели Насущного неизбежно играют в нем важную роль. Среди Созидателей Насущного, функционирующих под эгидой Османской империи, были и арабы, связанные с заморской торговлей, «последователи Синдбада-Морехода».
Так что, судя по всему, имелись все предпосылки для того, чтобы не западная цивилизация, а мир ислама властвовал на океанических просторах. Почему же эта возможность не была реализована?
Предоставим снова слово Фернану Броделю:
«Какже при такихусловиях приключения Синдбада-Мо- рехода и его последователей не привели к арабскому господству над миром? Как вышло, что арабское мореплавание к югу от Мадагаскара и Занзибара практически остановилось, если заимствовать слова Видаля де Лабланша, перед “страшным Мозамбикским течением, которое неистово несет на юг”, к вратам “Моря мрака”?
Я отвечу, прежде всего потому, что эти арабские плавания в старину позволили исламу доминировать в Старом Свете вплоть до XV века, как у нас уже был случай показать; и итог не так уж незначителен. Затем, зачем бы арабы стали искать путь вокруг мыса Доброй Надежды, располагая в XII— XIII веках Суэцким каналом? Что бы они там нашли? Золотом, слоновой костью и невольниками мусульманские города и купцы уже завладели на Занзибарском берегу и в излучине Нигера, на другой стороне Сахары. В этой Западной Африке должна была возникнуть “надобность”. Тогда было ли заслугой Запада то, что он, зажатый на своем тесном “мысу” Евразии, возымел потребность в остальном мире, потребность выйти за пределы своего дома?»
Вот такое простое объяснение: мир ислама не искал выхода на океанические просторы, потому что и без этого контролировал важнейшие мировые торговые пути. Миру ислама не нужны были океанические просторы. А Запад, «зажатый на своем тесном «мысу» Евразии» ринулся покорять Мировой океан не от хорошей жизни — важные для него торговые пути контролировал (а иногда и блокировал) мир ислама. Вполне удовлетворительное объяснение. Удовлетворительное для мира ислама, но не для Китая, Индии и стран, находящихся в орбите их культурного, экономического и политического влияния. Ведь все эти страны не входили в исламский мир-экономику. Для них жизненно важно было самим контролировать мировые пути, обслуживающие их экономические потребности. А сделать это в полной мере можно было тогда (а в значительной степени и сейчас), лишь покорив Мировой океан. Мы уже обсуждали причины, по которым азиатские гиганты — Индия и Китай — не вступили в соревнование с Западом за господство над Океаном. Но, быть может, то, что не смогли гиганты, страны-цивилизации, совершили бы менее крупные страны, находящиеся на цивилизационной орбите гигантов. Насколько такое было вероятно?
В этой книге мы не даем исчерпывающих ответов на подобные вопросы. (Полагаем, что такие ответы невозможны в принципе.)Мы предлагаем читателю лишь гипотезы и информацию, их обосновывающую и позволяющую самостоятельно над этими гипотезами поразмыслить. Вот и в связи с поставленным вопросом мы можем предложить гипотезу. Суть ее состоит в том, что такие грандиозные деяния, как покорение Мирового океана, невозможны силами отдельных стран. Для этого требуются усилия целых цивилизаций. Атакие объединенные усилия невозможны, когда правящая элита цивилизационных центров пассивна по отношению к окружающему миру. Так произошло в цивилизациях, центрами которых были Индия и Китай. И совсем иначе обстояло дело в Европе, цивилизационные центры которой в эпоху Великих географических открытий неоднократно менялись. Вспомните, как часто мы говорили не только о соратниках Генриха Мореплавателя, но и об их соперниках. Аддя энергичной деятельности в любой области соперники не менее важны, чем соратники. Вслед за маленькой Португалией в гонку за покорение Океана вступила соседняя Испания. Одно время, по инициативе Папы Римского, между этими государствами были даже заключены договора о разделе всего земного шара (точнее всех, еще не открытых нехристианских стран). Но почти сразу же в эту гонку вступила и Англия (Англия Шекспира и Фрэнсиса Бэкона), а за Англией и Голландия (освободившаяся в начале XVII века от власти испанской короны).
Голландский юрист Гроций провозгласил принцип свободы морей, сохранившийся в международном праве и доныне. Принцип этот дезавуировал португальско- испанское соглашение-о разделе земного шара, равно как и Папские буллы, на которых это соглашение базировалось. (Англия и Голландия в это время прошли через Реформацию, отделившись в конфессиональном отношении от Рима; вспомните, мы рассказывали об этом в одной из предыдущих глав.) На первое место вышли права первооткрывателей и завоевателей. Отныне судьбами Азии и всего остального мира все больше стала распоряжаться Европа. Показательна в этом отношении история уже упоминавшейся в настоящей главе Малакки.
После принятия населением Малакки в 1414 году ислама она становится одним из центров мировой торговли, вокруг которого, возможно, возникло бы государство, способное побороться за господство над Мировым океаном. (Подобно тому, что, по словам Броделя, возникло вокруг Лиссабона. ) Но не суждена была Малакке такая роль. В1511 году город был взят португальцами приступом и подвергнут жестокому разграблению. Однако новые хозяева восстановили город, построили там крепость и господствующий над крепостью иезуитский собор, с паперти которого открывался вид на морской горизонт. Были приняты меры для оживления торговли и привлечения купцов. В связи с этой задачей демонстрировалась национальная и конфессиональная терпимость: как пишет Фернан Бродель, «в португальской Малакке китайский базар существовал с тем же успехом, что и мечеть». За веротерпимость в Малакке ратовал даже Филипп II, бывший тогда не только испанским, но и португальским королем. Да, тот самый Филипп II, вошедший в историю как кровавый палач Нидерландов, отколовшихся в ходе Реформации от католической церкви. (Нашему читателю этот король и его ближайший сотрудник герцог Альба, вероятно, известны по книге Шарля де Костера «Легенда о Тиле Уленшпигеле», поставленным по этой книге фильмам, а также опере Верди «Дон Карлос».)
Эта подчиненная интересам экономики политика приносила свои плоды, и под властью португальцев Малакка оставалась ключевым пунктом торговых связей между Тихим океаном, Индией и Европой.
Нов 1641 году Малаккой овладели голландцы и сразу же отбросили ее на второстепенное место, заставив уступить первенство основанной ими Батавии (ныне — Джакарта, столица Индонезии). Голландия (Нидерланды), до 1609 года бывшая владением испанской короны, стала к тому времени одной из ведущих морских держав Запада. Да, судьбы Азии и мира все больше стали определяться в Европе, захваченной стремлением вырваться на океанические просторы.
Дня России именно стремление получить выход к морям, создание флота стали важнейшим фактором включения в европейскую цивилизацию. Но Россия — страна не только европейская, но и азиатская (и не только с точки зрения географии). Довольно распространенным является мнение о том, что Россия — страна преимущественно азиатская. Или, по крайней мере, была такой до реформ Петра I. В связи с этим Россию часто называют страной вестернизированной, то есть страной изначально азиатской, сравнительно недавно включенной в европейскую, Западную цивилизацию (термин «вестернизация» происходит от слова «вест» — запад). Заметим, что вестернизированная Россия внесла весомый вклад в устранение для европейской цивилизации угрозы с Востока. Мы имеем в виду русско-турецкие войны, которые сокрушили мощь Османской империи и о которых мы уже говорили раньше. В дополнение можно привести мнение Фернана Броделя о взаимоотношениях европейской цивилизации и Османской империи:
«Эта империя, рано сложившаяся, с самого начала активная, с наступлением XV века стала как бы контр-Евро- пой, “контр-христианским миром”. Фернан Гренар справедливо усматривал в турецком завоевании нечто совсем иное, чем варварские нашествия V века, “азиатскую и антиевро- пейскую революцию”. И, вне всякого сомнения, империя эта с самого начала была также и миром-экономикой, наследником древних связей мира ислама и Византии, прочно охраняемой действенной мощью государства».
Позволим себе повториться: для того чтобы вестернизироваться, России нужно было войти в когорту европейских государств, осуществляющих прорыв на океанические просторы. Войти с некоторым опозданием и, хотя и не в первые ряды, но в общем на равных. И, что не менее важно, войти самостоятельно, более того, преодолевая сопротивление со- седей-европейцев в лице Швеции, обладавшей в то время первоклассными армией и флотом. (Для полноты картины надо сказать, что в этот период Швеция сама многому училась у западных соседей, в первую очередь у голландцев, и выходила в большой мир. «Шведским окном на Запад» называет Фернан Бродель Гётеборг, взлет которого начался как раз после окончания Северной войны, «прорубившей» для России «окно в Европу».)
Значит, было азиатское государство, вступившее в соревнование с государствами европейскими за господство над Оке-

200
аном. И был реальный прототип Прогрессора Востока — некто Романов Петр Алексеевич. Правда, в результате деятельности Петра Алексеевича это азиатское государство вестернизировалось и стало как бы европейским. Нам могут возразить, что есть, в конце концов, географические критерии и нечего объявлять азиатским государство, исторические центры которого находятся в Европе. А если оно и заняло хороший кусок Азии, можно называть его евразийским. Хорошо, назовем евразийским. И не будем настаивать на том, что Петр I — реальный прототип Прогрессора Востока.
Скажем только напоследок несколько слов о нем просто как о прогрессоре. По мнению некоторых западных интеллектуалов, величие фигуры Петра I как раз и состоит в том, что он дал странам Востока пример вестернизации. Вестернизации, ускоряющей в этих странах прогресс. Впрочем, такого мнения придерживались интеллектуалы не только западные. Аналогичную оценку роли Петра Великого (он же Петр Безумный)давали и турецкие интеллектуалы, о чем мы уже говорили ранее.
Осталось сказать несколько слов еще об одной стране, вне всякого сомнения, азиатской, которая, став на путь вестернизации, добилась впечатляющих результатов, войдя в «клуб» самых развитых стран современного мира и в то же время сохранив национальную самобытность. Этот процесс начался в ней на полтора столетия позже России, и поэтому ее моряки не внесли сколько-нибудь заметного вклада в Великие географические открытия. Просто не успели. Тем не менее, ее модель отношений с европейцами, отличающаяся от моделей Индии и Китая, заслуживает, на наш взгляд, рассмотрения. Думаю, вы догадались, что речь сейчас пойдет о Японии.
До середины XIX века контакты японцев с европейцами были строго дозированными и находились под неусыпным кон-

тролем центральной власти. В этом отношении японская модель кардинально отличалась от индийской и была схожа с китайской. Эти дозированные контакты позволили японцам освоить такие достижения западной военной техники, как огнестрельное оружие, некоторые виды стального защитного вооружения и фортификационных сооружений. Надо сказать, что ключевые позиции в структурах японских Организаторов Реальности занимали самураи. Как люди военные самураи, естественно, интересовались прежде всего военной техникой. Другие аспекты европейской культуры их интересовали меньше, а такие, как христианство, вообще вызывали опасения, тем более обоснованные, что многие участники крестьянских восстаний оказывались христианами. Причем обратили их в христианство католические миссионеры.
В середине XIX века Япония была открыта для контактов с Европой. Сказать по правде, для начальной стадии этих контактов больше подошло бы слово не «открыта», а «взломана». Потому что японское правительство дало согласие на расширение контактов после артиллерийского обстрела своих прибрежных городов американской эскадрой. Реальной светской властью в стране тогда обладал сёгун — наследственный верховный главнокомандующий из феодального дома Токугава. Микадо (именуемый часто императором) был духовным главой Японии, власть его была номинальной и распространялась в основном на проблемы ритуала и церемониала. (В известной степени, микадо периода сёгуната относился скорее к Виртуальным Модельерам, чем к Организаторам Реальности.)
Согласие сёгуна на открытие страны для контактов с европейцами было воспринято японцами как национальное унижение. Впрочем, таковым оно и было, учитывая «аргументы», с помощью которых было получено. Китайцы на подобные унижения отвечали традиционными бунтами (самый крупный из них — восстание тайпинов). Эти восстания были жестоко подавлены правившей тогда в Китае династией Цин (маньчжурской). Подавлены не без труда и с помощью европейских государств. Японцы на национальное унижение ответили революцией. Режим сёгуната был ликвидирован, единственным главой государства стал микадо — молодой человек по имени Муцухито. Советники молодого императора ждали, что с его воцарением иностранцы будут изгнаны из Японии. Но Муцухито пошел на углубление революции. (Можно было бы сказать, что микадо твердо следовал курсом реформ, если бы свержение сёгуната и все, что за этим последовало, не было бы самой настоящей революцией.)Муцу- хито избрал девизом своего правления Просвещение (по- японски Мэйдзи). К началу двадцатого века Япония стала государством европейского типа — с парламентом, университетской наукой, промышленностью, регулярной армией, сменившей самурайские дружины. (Положение самураев в эпоху Мэйдзи было очень тяжелым, но они оказались на высоте, создав, по мнению многих исследователей, костяк современной японской интеллигенции и буржуазии.) Наряду с регулярной армией был создан и отвечавший тогдашнему уровню европейской техники флот. Флот этот показал свою силу в войнах с серьезными противниками — сначала в русско-японской, а затем во второй мировой. В этом отношении японские моряки успели проявить себя. А вот первооткрывателями неведомых земель им стать не довелось — опоздали лет, эдак, на сто как минимум. Но если бы не было этого опоздания, японцы, пожалуй, могли бы внести свой вклад в Великие географические открытия. Японские рабочие модели человеческого поведения такую гипотезу делают вполне правдоподобной. А в реальной истории человечества заметный вклад японцев в науку о Земле заключается в основном в исследовании уже в XX веке Антарктиды, открытой в начале XIX века русскими мореплавателями Беллинсгаузеном и Лазаревым.
Исторические судьбы Японии, России и других вестернизированных стран — предмет последующих книг нашей серии.
А нам пора прощаться с Азией и обратить для сравнения взгляд на Европу, на Запад, который не в гипотетических альтернативах, а в своей реальной истории совершил подвиг покорения Мирового океана. Так ли уж мы хорошо понимаем — почему он оказался способен на этот подвиг? Кое-какие соображения на этот счет мы уже высказывали, сравнивая структуры индийских и западноевропейских Виртуальных Модельеров, но подробнее вернемся к этому вопросу в последней части, которая называется «Открытие Европы». Атеперь небольшая глава-эссе, посвященная тому аспекту европейской цивилизации, роль которого в покорении Западом Мирового океана и, вообще, в прогрессе Европы, на наш взгляд, заслуживает освещения в отдельной главе. Эту главу-эссе мы посвятили культу Прекрасной Дамы.


<< | >>
Источник: Ю. Г. Беспалов, Н. Ю. Беспалова,К. Б. Носов, Д. Б. Бадаев. ЭПОХА ВЕЛИКИХ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ОТКРЫТИЙ Лабиринты истории. 2002

Еще по теме Глава 18 Б которой Прогрессор Востока,попрощавшись с Китаем,продолжает в Азии поиск страны,способной вступить в соревнованиес Европой за господствона океанических просторах:

  1. Глава I. СМЕРТНАЯ КАЗНЬ В СТРАНАХ АЗИИ, БЛИЖНЕГО ВОСТОКА И АФРИКИ
  2. Глава 14 Б которой Прогрессор Востокапрощается с Индией
  3. Глава 2 Консультанты Прогрессора Востока
  4. Глава 15 Прогрессор Востока оцениваетперспективность китайскойальтернативы
  5. Глава 6 Индийские Организаторы Реальности (информация к размышлениюдля Прогрессора Востока)
  6. Глава 16 Китайские Организаторы Реальности (информация к размышлениюдля Прогрессора Востока)
  7. Глава 4 Индийское морское судоходствои судостроение в эпоху Великихгеографических открытий (информация к размышлениюдля Прогрессора Востока)
  8. Глава 17 Китайские ученые чиновники (дополнительная информация к размышлениюдля Прогрессора Востока)
  9. Глава 5 Прогрессор Востока выносит вопросо роковой пассивности Индиипо отношению к окружающему мируза пределы компетенцииСозидателей Насущного
  10. Глава 3 Индийский торговый, финансовыйи промышленный капиталэпохи Великих географическихоткрытий — потенциал, развитие,структура и инфраструктура (информация к размышлениюдля Прогрессора Востока)
  11. Поиск клиентов продолжается
  12. Глава 7 РИМЛЯНЕ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЕВРОПЕ, АЗИИ И АФРИКЕ
  13. Глава 1 ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В СТРАНАХ ВОСТОКА
  14. Глава 3. Арабо-израильский конфликт в зеркале общественного мнения в странах Запада и Востока
  15. Глава 8. ПОДХОДЫ ОСНОВНЫХ СТРАН ВОСТОЧНОЙ АЗИИ К ОБЕСПЕЧЕНИЮ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
  16. ГЕОСИНКЛИНАЛЬНЫЕОБЛАСТИ Северо-восток Азии
  17. ГЛАВА 3 ВТОРЖЕНИЕ НЕМЕЦКИХ ВОЙСК В СТРАНЫ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ