загрузка...

Глава 11 Как повлияла Реформация наположение европейских ВиртуальныхМодельеров и открытость ихорганизаций

  В XVI веке, то есть именно тогда, когда Западная Европа уверенно выходила на просторы Мирового океана, произошла так называемая Реформация. В результате Реформации север Западной-Европы откололся в конфессиональном отношении от католической церкви. Возникшие в Англии, Голландии, Скандинавских странах, в северных германских государствах, Швейцарии и Прибалтике протестантские церкви отказались признавать власть и авторитет римских пап. В большинстве случаев главами протестантских церквей стали считаться монархи тех государств, на территории которых находились эти церкви. Франция и Германия раскололись на регионы католические и протестантские, в этих странах начались носившие религиозную окраску гражданские войны, в которые вмешивались соседние государства, как протестантские, так и католические. Случалось при этом, что католические государственные деятели, боровшиеся у себя дома с протестантами, поддерживали их в соседних государствах. Такая тенденция, например, наблюдалась во внешнеполитической практике кардинала Ришелье. Религиозные войны придают эпохе Реформации ха

рактер мрачный и кровавый (знаменитая Варфоломеевская ночь — всего лишь один из эпизодов той великой европейской распри).
Конфессиональная рознь послужила убедительным поводом для войны в недавно открытых морях. Война эта продолжалась несколько столетий. Так называемые королевские пираты, состоящие под гласным или негласным покровительством английской короны, были грозой испанских колоний в Новом Свете. Они нападали на испанские города, перехватывали караваны судов, груженных золотом и серебром. Справедливости ради следует сказать, что сфера деятельности этих «джентльменов удачи» не ограничивалась только морским разбоем. Пиратское предприятие Фрэнсиса Дрейка вылилось во второе в истории человечества (после экспедиции Магеллана) кругосветное путешествие. (Пролив, отделяющий Америку от Антарктиды и расположенный несколько ближе к Южному полюсу, чем Магелланов пролив, ныне носит имя Дрейка.) Другой английский пират, Уильям Дампир, вошел в историю человечества и как ученый — географ и гидрограф.
Реакцией на Реформацию была католическая Контрреформация. В ходе Контрреформации, как это всегда бывает в подобных случаях, в области идеологии происходило «закручивание гаек». «Закручивание идеологических гаек» всегда касается Виртуальных Модельеров, в том числе ученых. Наиболее известными жертвами Контрреформации были Галилео Галилей и Джордано Бруно. Протестанты старались не отставать от католиков. От их рук погиб, в частности, один из первооткрывателей системы кровообращения испанский ученый и врач Мигель Сервет, сожженный живьем в Женеве. Наряду с «закручиванием гаек» Контрреформация включала программу развития науки и образования — естественно, католических. Этим, между прочим, занимался знаменитый орден иезуитов. Под влиянием школьных учебников и популярных книжек в свое время сформировалось представление об этом ордене как о подпольной организации, специализирующейся преимущественно на убийствах симпатичных королей, например Генриха IV, веселого супруга королевы Марго, а также травле гениев, таких как Никколо Паганини. Некоторый диссонанс в этот мрачный имидж вносит один из четырех мушкетеров — Арамис, которого Александр Дюма сделал не просто иезуитом, а генералом ордена. Да, занималась иезуиты и политическим терроризмом — люди они были серьезные и цели перед собой ставили соответствующие. Но при этом они внесли заметный вклад и в науку, в частности в те ее дисциплины, которые сыграли важную роль в Великих географических открытиях. Иезуиты-миссионеры очень часто были исследователями, и мы будем привлекать их свидетельства для решения вопроса о том, могла ли Азия выиграть соревнование с Европой за господство в Мировом океане. Среди отцов-иезуитов и в наше время встречаются выдающиеся ученые, такие как, например, Пьер Тейяр де Шарден — крупнейший специалист по проблеме антропогенеза (то есть проблеме происхождения человека от обезьяноподобных предков, которая вызывала и продолжает вызывать и поныне горячие споры между представителями духовенства и мира науки).
Но все же, несмотря на «закручивание идеологических гаек», Реформация и Контрреформация не оказали, если говорить по большому счету, серьезного влияния на судьбы европейских Виртуальных Модельеров. Потому что первую скрипку среди европейских Виртуальных Модельеров стали играть уже не лица духовного звания, а ученые. Соответственно, открытость или закрытость религиозных структур утратила свое прежнее значение. Ученые же создали новые структуры, достаточно открытые. Об одной из этих структур и об истории ее создания у нас и пойдет сейчас речь.
Началось все с революции. Случается в истории и такое. Мы уже упоминали эту революцию на страницах нашей книги. Произошла она в середине XVII века в Англии. Английскому парламенту тогда было уже свыше четырехсот лет, и он позволял себе непочтительность к королям. Король Карл I Стюарт (потомок Марии Стюарт) решил урезонить непочтительный парламент с помощью военной силы. Парламент в отличие от короля располагал финансовыми возможностями и поэтому имел собственные военные силы. Началась война между королем и парламентом. Победил парламент. Король попал в плен (точнее, был приобретен парламентом за приличную сумму у шотландцев, приютивших незадачливого монарха). Плененного короля отдали под суд по обвинению в государственной измене (в результате революции выяснилось, что, оказывается, главу государства можно обвинить в государственной измене). Суд признал венценосного подсудимого виновным и приговорил к смертной казни через отсечение головы от тела. Приговор был приведен в исполнение, чем был создан еще один прецедент — да, можно королям, помазанникам Божьим, публично, на законном основании рубить головы на площадях (если говорить точнее, такой прецедент был создан ранее, когда королева Англии Елизавета Тюдор утвердила смертный приговор королеве Шотландии Марии Стюарт и приговор этот был приведен в исполнение, хоть и не на площади, но публично. Это была именно казнь, а не террористический акт — жертвами убийств коронованные особы бывали и раньше).
Англия была объявлена республикой. Герой гражданской войны генерал Оливер Кромвель, опираясь на преданную ему революционную армию, сумел разогнать парламент и стал лордом-протектором (диктатором) Английской республики. Более того, он сумел передать этот пост по наследству своему сыну. Тот большой склонности к профессии отца народа не имел и был вскоре оттеснен другими политическими фигурами, разными методами доказывавшими свою профессиональную пригодность. Англичанам это довольно быстро наскучило, и они сочли за благо вновь вернуться к монархии, пригласив на трон сына казненного Карла I — Карла II. (Александр Дюма отводит ключевую роль в этом событии д’Артаньяну, но история этого,'увы, не подтверждает.) Оливер Кромвель был вытащен из могилы, повешен и обезглавлен. Пострадал и кое- кто из живых врагов престола — реальных и мнимых. Но до настоящего полномасштабного политического террора дело не дошло. Ибо Карл II, памятуя о печальном опыте отца, вынужден был считаться с парламентом. Считаться, в частности, с тем, что касалось соблюдения прав человека, но также, причем не в последнюю очередь, с вопросами финансовыми.
А в это время на другой стороне Ла-Манша, во Франции, расходы на королевский двор являлись одной из важнейших статей бюджета. Людовик XIV принимал послов в костюмах ценой в пятнадцать миллионов франков, строил роскошный ансамбль Версаля.
Карл II таких дорогостоящих символов престижа позволить себе не мог. «Но нельзя же королю без престижу?!» Пришлось сделать престижными занятия наукой. Впрочем, эти занятия для ближайшего окружения английских коронованных особ давно уже не были чем-то непривычным. За столетие до Карла II основные принципы современной науки были сформулированы одним из придворных Елизаветы I. Звали этого человека Фрэнсис Бэкон, позднее он был лорд-канцлером Якова I, которого сменил на англий

ском престоле Карл I. (Фрэнсис Бэкон, между прочим, был современником Шекспира и, согласно мнению некоторых исследователей, настоящим автором его произведений.) Вкратце смысл принципов, сформулированных Фрэнсисом Бэконом, сводится к тому, что наука занимается только вещами, которые могут быть доказаны наблюдением, экспериментом или логическим анализом. Ссылка на какой бы то ни было авторитет или,вера доказательством не являются.
Такие принципы имеют смысл лишь в рамках открытого сообщества Виртуальных Модельеров. Открытого и в том еще смысле, что в нем допускается и даже приветствуется критическое исследование любых положений и фактов. Разумеется, речь идет о критическом исследовании, подкрепленном результатами наблюдений, экспериментов или логического анализа. Соответственно, в это открытое сообщество должен быть допущен всякий, кто способен к таким критическим исследованиям и обнаруживает к ним склонность. Такоё открытое сообщество и является в современном смысле научным. В отличие, например, от сообщества религиозного, которое тоже может быть открытым, но при этом в нем в первую очередь найдется место людям, которые без критики примут на веру определенные положения. Например, положение о том, что их за гробом ждет воздаяние за верную службу здесь, на земле. А как обстоит дело с воздаянием за службу у ученых? У настоящих ученых? Проиллюстрируем это характерным эпизодом из жизни выдающегося астронома Гершеля — одним из последних в его жизни, предсмертных, эпизодов. Священник, утешая и напутствуя умирающего Гершеля, обещает ему загробное блаженство. Гершель отвечает: «Для меня наивысшим блаженством было бы увидеть обратную сторону Луны ».
Мы видим в этом случае рабочую модель человеческого поведения, в которой главной наградой за службу является удовлетворение собственной любознательности. (Анекдот советских времен так и определял науку: «Наука — это способ удовлетворения собственного любопытства за государственный счет». Разумеется, для того чтобы удовлетворять собственное любопытство, нужны определенные материальные блага.
Но тот, кто исключительно ради этих благ идет в науку, достоин места в ней меньше, чем любопытная обезьяна, тянущая лапу к блестящему предмету — тянущая, преодолевая страх, и просто из любопытства.
Вернемся, однако же, во времена доброго короля Карла И. Итак, можно сказать, созрели все причины, способствующие тому, чтобы под его высоким покровительством было создано открытое сообщество ученых. И оно было создано. И названо соответственно — Королевское общество. Это была первая в Европе Академия наук современного типа.
Королевское общество не знало никаких сословных, кастовых барьеров. Среди первых его членов наряду с принцами крови были люди, подобные голландскому лавочнику Антони ван Левенгуку, занимавшемуся на досуге шлифовкой линз и ставшему отцом микробиологии (его линзы стали первыми микроскопами). Вообще, в тот период науке служили люди самые неожиданные — вроде упоминавшегося нами несколькими страницами раньше пирата и гидрографа Уильяма Дам- пира. С другой стороны, вокруг Королевского общества была создана атмосфера, способствовавшая поднятию его престижа и проявлению к нему общественного интереса. Даже стиль развлечений фавориток отнюдь не страдавшего ханжеством Карла II способствовал повышению в обществе интереса к науке. Так, один из первых научных докладов о тайнах Стоунхенджа был сделан как-то утром в королевской опочивальне для Карла II и одной из его фавориток.
Выдающихся ученых возводили в рыцарское достоинство, жаловали им дворянские титулы, вводили в состав палаты лордов.
Так что уже не только удовлетворение собственного любопытства становилось наградой ученому за его службу обществу. И ученые несли свою службу не за страх, а за совесть, проявляя часто доблесть воистину рыцарскую, — ставили на себе медицинские эксперименты, спускались в кратеры действующих вулканов, подвергали себя тяготам и опасностям экспедиций «за тридевять морей », ведь откры- тые за океаном новые земли надо было описать, нанести на карту, изучить их природу и обитателей.
Надо сказать, что уподобление ученого рыцарю — традиция, насчитывающая в Западной Европе не одну сотню лет. Традиция эта возникла в западноевропейских университетах. Старейшие из них возникли на рубеже XI и XII столетий. В их составе обязательно присутствовал хотя бы один факультет, готовящий к следующим трем профессиям: медиков, юристов и богословов. Но университеты были не просто учебными заведениями, а корпорациями представителей этих авторитетных профессий — представителей, уже действующих и передающих свой опыт и знания другим, — преподавателей и корпорациями студентов — людей молодых, энергичных, готовящихся со временем играть важную роль в жизни общества. Врачи и юристы в любом обществе — люди уважаемые. В средневековом западном обществе огромное влияние имели и богословы. Их корпорации, такие, например, как знаменитая Сорбонна, боролись за влияние на умы и души с римскими папами. Университеты были структурами по средневековым меркам очень открытыми — наряду с богатыми студентами здесь были и такие, кто с трудом добывал себе пропитание. Основную массу студентов состав-


ляли люди среднего достатка, аристократов среди нихдо конца XV века было мало, но уже с XIV века наблюдается тенденция к включению университетов в аристократическую социальную структуру, что отнюдь не мешало, а скорее способствовало их открытости. Пожалуй, можно даже сказать, что включение университетов в аристократическую социальную структуру и привело к тому, что несколько позже принцы и лавочники могли свободно и плодотворно общаться на заседаниях Королевского общества.
Факультет так называемых свободных искусств, где изучались наряду с музыкой, грамматикой, риторикой и логикой также арифметика, геометрия и астрономия, обычно играл роль подготовительного. Медицинский, юридический и богословский факультеты считались «старшими». Впрочем, богословам не возбранялось заниматься областями знания, которые мы отнесли бы к точным и естественным наукам. Ярким примером такого университетского профессора может служить монах-фрацисканец Роджер Бэкон, великий английский ученый XIII века, занимавшийся проблемами математики, оптики, астрономии, предсказавший достижения науки и техники, ставшие реальностью шесть-семь столетий спустя. Некоторые историки приписывают Роджеру Бэкону изобретение пороха. Вспомним о другом монахе-францис- канце Раймунде Луллии — изобретателе первого компьютера. Вспомним наконец о том, что великий натуралист Чарльз Дарвин гораздо позже, в начале XIX века окончил богословский факультет Кембриджа. Так что большинство средневековых университетов Запада с хорошим багажом вошли в Новое время и наряду с академиями наук до сих пор остаются центрами человеческого знания — эффективно действующими открытыми структурами европейских Виртуальных Модельеров.

Вернемся все же из современности в начало Нового времени — период возникновения Королевского общества и других национальных академий наук — в том числе и Российской. Требовать от науки непосредственных практических результатов в тот период, в общем-то, не было принято. Случалось, правда, что какой-нибудь князь сажал под замок алхимика, требуя, чтобы тот нашел способ превращать неблагородные металлы в золото. Иногда это приводило к весьма значимым практическим результатам, в основном в качестве побочного продукта. В частности, в результате подобной средневековой коллизии была разработана технология производства саксонского фарфора. Но такие ситуации могли происходить лишь в уходящем в прошлое Средневековье. Ведь на смену претендующим на тайные знания алхимикам и астрологам приходили химики и астрономы, исповедующие принципы Фрэнсиса Бэкона. А эти принципы не оставляли места тайному знанию — любое знание могло и должно было быть подвергнуто гласному критическому рассмотрению кол- лег-ученых, нрапример, на заседании Королевского общества или на страницах уже появившихся научных журналов.
Да, от научных исследований не требовалось непосредственной практической отдачи. Но ставшие главными инструментами науки наблюдение и эксперимент не позволяли ей оторваться от жизни. Не удивительно, что уже через сто лет после основания Королевского общества в Англии началась первая научно-техническая революция — гораздо более значимая по результатам, чем все бывшие до и после политические революции. (Эту революцию называют часто не научно-технической, а машинной; считается, что настоящая научно-техническая революция произошла позже. Однако мы все-таки будем называть ее научно-технической, потому что многие машины того времени, в частности паровая,

создавались уже не механиками-самоучками, не «самородками», а учеными.) Именно научно-техническая революция определяет тот временной рубеж, когда Индия окончательно сдает свои позиции в жизненной борьбе с Европой (вспомните, что об этом говорится в одной из предыдущих глав). Революция эта потому и именуется научно-технической, что в ней огромную роль сыграли люди науки — ученые современного типа. А ученые современного типа от всех прочих Виртуальных Модельеров отличаются тем, что, в принципе, не могут проявлять пассивность по отношению к окружающему миру. Ведь главный стимул их служения — именно неуемный интерес к этому миру во всех его проявлениях. И в первую очередь к тем его проявлениям, которые выходят за рамки обыденности. Ведь именно необычные явления дают наибольшую пишу любознательности. Люди, движимые любознательностью, как раз и способны наиболее эффективно действовать в реальности, выходящей за рамки обыденности, причем с дальним прицелом и, на первый взгляд, «^решаясь от реальности. Впрочем, если приглядеться внимательнее, здесь речь идет не об отрешении от реальности во всей ее полноте, а лишь от тягот, а порой и страданий, связанных большей частью с ее обыденными сторонами. Очень важно, чтобы люди подобного типа были объединены в авторитетную общественную структуру, обладающую таким важным качеством, как открытость. Такая структура предохраняет общество от опаснейшей болезни — пассивности по отношению к окружающему миру. Западная Европа в лице Королевского общества и других ученых обществ вовремя получила такие структуры, и они во многом определили ее активное, наступательное отношение к окружающему миру. А ведь именно пассивность по отношению к окружающему миру (вспомним главу 3) сыграла роковую

роль в том, что «Индия мало-помалу была свергнута с престола, доведена до бедности».
Что ж, пора возвращаться из Западной Европы в Индию. На Западе, как мы видим, также наблюдался серьезный кризис открытых организационных структур Виртуальных Модельеров. Мы имеем в виду кризис католицизма, следствием и выражением которого была Реформация. Но возникли новые структуры — еще более открытые, отвечающие духу и потребностям времени, предохраняющие общество от страшной болезни — пассивности по отношению к окружающему миру.
А как в Индии? Мы видим, что буддизм создавал структуры, предохранявшие индийское общество от пассивности по отношению к окружающему миру. Предохранявшие несколько парадоксальным образом — несмотря на культивируемую буддизмом отрешенность от мира, а если говорить точнее, даже благодаря ей. Доказательством является совпадающая по времени с расцветом буддизма впечатляющая экспансия Индии в бассейне омывающего ее океана. Религии не вечны (Новый Завет недаром называется новым, в отличие от старого, именуемого в русском переводе Ветхим Заветом). Буддизм просуществовал в Индии больше тысячи лет, прежде чем начал ветшать и угасать.
Настало время поговорить о религии, пришедшей на смену буддизму. Здесь для нас будут важны следующие вопросы. Когда буддизм в Индии стал угасать, и что пришло ему на смену? Могла ли эта религия (религии) создать открытую форму организации Виртуальных Модельеров? Могли ли удовлетворительно функционировать индийские Виртуальные Модельеры после угасания в Индии буддизма?
Обо всем этом расскажет следующая глава.
<< | >>
Источник: Ю. Г. Беспалов, Н. Ю. Беспалова,К. Б. Носов, Д. Б. Бадаев. ЭПОХА ВЕЛИКИХ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ОТКРЫТИЙ Лабиринты истории. 2002

Еще по теме Глава 11 Как повлияла Реформация наположение европейских ВиртуальныхМодельеров и открытость ихорганизаций:

  1. Глава 12 Как повлияли религии, пришедшиена смену буддизму, на положениеиндийских Виртуальных Модельерови открытость их организаций
  2. 1. Происхождение принципа Реформация как отказ от великих учений
  3. Глава XXXV// РЕЛИГИОЗНЫЕ ТЕЧЕНИЯ В ЕВРОПЕ: ОТ ПОЗДНЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ ДО НАЧАЛА РЕФОРМАЦИИ
  4. 11.1. Э. Хобсбаум как критик европейского «нового национализма»
  5. Значение Реформации
  6. Реформация
  7. Вопрос 45. Реформация и рождение протестантизма
  8. Глава 19 Культ Прекрасной Дамыкак двигатель европейского прогресса
  9. 1. Реформация и конфессионализация
  10. 3.8. Конвенция о выдаче европейского патента (Европейская патентная конвенция)