загрузка...

Глава 6 Индийские Организаторы Реальности (информация к размышлениюдля Прогрессора Востока)

  Напоминаем, что в конце предыдущей главы Прогрессор Востока отпускает с совещания индийских Созидателей Насущного. Эти представители деловых кругов могут покинуть совещание с высоко поднятой головой. В самом деле: они организовали высокоэффективную систему финансов и кредита, имели торговый флот, суда которого могли успешно конкурировать с европейскими кораблями, наконец, они создали мощный экспортный потенциал. Как пишет Фернан Бродель: «Вся Индия обрабатывала шелк и хлопок, экспортировала невероятное количество тканей — от самых ординарных до самых роскошных — во все концы света, ибо при посредстве европейцев даже Америка получала немалую их долю».
Вот так — даже Америка (правда, тогда еще колониальная) импортировала индийский текстиль. Впрочем, необходимо сделать одно существенное замечание.
Был и другой экспортный товар — пряности. О них говорят в первую очередь, когда заходит речь о поисках новых путей в Индию. О роли пряностей как стимулятора Великих географических открытий хорошо сказано во вводной главе книги известного австрийского писателя Стефана Цвейга, посвященной подвигу Магеллана — первому в истории человечества кру-

госветному путешествию. Рекомендуем эту книгу вашему вниманию. Вернемся, однако же, к делам индийских Созидателей Насущного. Да, Индия располагала, как говорят сейчас, естественной монополией на пряности, например на черный перец. Перец на протяжении столетий был символом богатства — им выплачивались налоги, выкупы, контрибуции, он хранился в частных и государственных сокровищницах наряду с драгоценными металлами. Среди добычи, захваченной германскими воинами Алариха во взятом штурмом в 410 году Риме, историками особо упоминается 3000 фунтов черного перца. Казалось бы, обладая такой естественной монополией, можно не возиться с производством готовых изделий. (Мы имеем печальные и достаточно близкие нам примеры такого рода влияния на экономику естественных монополий, например — богатейших месторождений нефти.) Индийские Созидатели Насущного не пошли по этому легкому пути, экспорт перца не помешал развитию такого сложного производства, как текстильное.
Одним словом, все, что может сделать Созидатель Насущного, индийскими Созидателями Насущного было сделано. Но... Их европейские конкуренты торговали, по выражению одного из менеджеров английской Ост-Индской компании, «со шпагой в руке».
Здесь мы снова предоставим слово Фернану Броделю:
«Европейцы с самого начала располагали и другим [наряду с ввозом американского серебра] превосходством, на сей раз осознанным, без которого ничто не смогло бы начаться. Этим преимуществом, которое над всем властвовало или, по крайней мере, все позволяло, был военный корабль Запада — удобный в управлении, способный идти против ветра, оснащенный многочисленными парусами, вооруженный пушками, сделавшимися еще более эффективными после широкого использования орудийных портов. Когда в сентябре 1498 го-

да флот Васко да Гамы покидал окрестности Каликута, он наткнулся на восемь больших индийских судов, явившихся его перехватить. Суда эти быстро обратятся в бегство, одно из них будет захвачено, остальные выбросятся на песок пляжа».
Шпаги и пушки — это не вполне из сферы деятельности Созидателей Насущного. Это, пожалуй, ближе Организаторам Реальности, которые в индийской системе больших каст относились к кшатриям — воинам и правителям.
Начнем с военной функции кшатриев. В только что приведенном отрывке из Броделя говорится о пушках, обеспечивших преимущество европейцам. Но это конец XV века. А вот свидетельство, тоже приведенное Броделем, относящееся к началу семнадцатого века, когда Индия еще не попала под власть англичан:
«Орудия из арсенала Великого Могола в Баттерпуре (на дороге из Сурата в Дели) были, по свидетельству одного англичанина (1615г.), чугунными [прогрессивный для того времени технологический аспект] “разного калибра, хотя, в общем, чересчур короткоствольными и тонкостенными”. Но это [критическое замечание насчет короткоствольности и тонкостенное - ти ] вовсе не значит, что мы не имеем тут дело с размышлениями моряка, привычного к длинноствольным корабельным орудиям, и что эти орудия не были впоследствии улучшены. Во всяком случае, к 1664 году Аурангзеб располагал тяжелой артиллерией, которую тянули фантастических размеров запряжки (и которую надо было перемещать загодя, принимая во внимание медлительность ее передвижения), и очень легкой артиллерией (две лошади на орудие), которая постоянно следовала за движением императора. К этой дате европейские артиллеристы были заменены индийскими пушкарями; даже если они и были менее умелыми, чем иностранцы, тут наблюдалось очевидное техническое продвижение».

Итак, индийские военные сумели овладеть артиллерийским искусством и сильно уменьшить технический разрыв в этой важной области. Правда, не без помощи европейских специалистов. Но ведь и европейцы имели в этом деле своих учителей. Первенство Западной Европы в создании и применении огнестрельного оружия, по крайней мере, не вполне очевидно (сейчас оспаривается точка зрения о заимствовании Западом пороха из Китая — через монголов, но есть серьезные основания считать, что предшественниками первых европейских пушек были огнеметные орудия, заимствованные на Востоке, в Византии, после крестовых походов; снаряжались эти средневековые огнеметы знаменитым «греческим огнем»).
А в девятнадцатом столетии в английских боевых наставлениях отмечалось, что сипаи (индийские наемники), особенно сильные в артиллерийском бою и ружейной перестрелке, уступают, как ни странно, цивилизованным европейцам в рукопашной схватке (возможно, здесь сказывалось глубоко заложенное в индийском менталитете отвращение к крови и насилию — об этом много пишет Неру).
Кстати, о сипаях. Индия была завоевана для англичан преимущественно их руками (численность европейцев в азиатских колониальных владениях, к слову сказать, была очень мала). Значит, могла бы быть и защищена от посягательств европейцев. С чисто военной точки зрения такое было вполне возможно. Неру пишет, что в первой половине XVIII века англичане занимали отнюдь не первенствующее положение в списке претендентов на господство над Индией. Были претенденты (в первую очередь свои, индийские), шансы которых современниками оценивались гораздо выше; один из этих претендентов приступил даже к созданию военно-морского флота с базой на Мальдивских островах. Индия могла бы быть и отвоевана у англичан, как чуть было не случилось в середине
XIX столетия во время «Большого бунта» — восстания сипаев, охватившего всю страну. Англичане с огромными усилиями подавили «Большой бунт». После него они были вынуждены пойти на серьезные реформы: была ликвидирована династия Великих Моголов — номинальных правителей Индии, от имени которых реально управляла Ост-Индская компания; английская королева была провозглашена императрицей Индии, ее именем страной стали править вице-короли, как правило, представители английской аристократии. Вице-королями Индии, между прочим, был наложен строжайший запрет на владение огнестрельным оружием индийцами (кроме военнослужащих и полицейских). Из этого следует, что страна располагала значительным призывным контингентом, вполне способным управиться с огнестрельным оружием. Вместе с тем принимались меры к развитию местного самоуправления. (Некоторые английские авторы пишут, что благодаря этим мерам Индия была подготовлена к независимости. Индийские авторы к такому мнению относятся с понятным скепсисом.)Дух английской колониальной администрации того периода хорошо отражен в произведениях Редьярда Киплинга (мы надеемся, что он известен нашим читателям не только как автор «Маугли»).
Как видите, мы плавно перешли от функции военной к функции управления. Ну а каковы были индийские кшатрии в качестве правителей? На этот счет есть разные мнения.
Привлечем еще одного автора — Фридриха Ратцеля, создавшего на рубеже прошлого (двадцатого) и позапрошлого (девятнадцатого) веков фундаментальный труд «Народоведение» (в 1902 году в Санкт-Петербурге вышел его русский перевод). Используя информацию Фридриха Ратцеля, надо учитывать два обстоятельства. С одной стороны, он европеец, и это накладывает свой отпечаток на его отношение к миру за пределами Европы. С другой — он немец, представитель европейской державы, опоздавшей к дележу колониального «пирога». Англичане же в этом дележе вполне преуспели, создав к концу XIX века колониальную Британскую империю. Можно предположить с довольно большой вероятностью, что опоздавшие к дележу будут не вполне беспристрастны в оценке колониального управления тех, кто в этом дележе преуспел. Немецкий автор мог в этом вопросе рассчитывать на сочувствие русского читателя. Несколько ранее (в главе 2) мы рассказывали о проекте совместного русско-французского похода на Индию, которая уже в то время становилась «жемчужиной британской короны». Как помнит читатель, проект этот не был осуществлен по причинам, не зависящим от его авторов, один из которых, российский император Павел I, был убит заговорщиками, другой, тогда еще не император, а «первый консул Французской Республики гражданин Наполеон Бонапарт», в одиночку такое предприятие заведомо не осилил бы. Проект этот в дальнейшем принято было именовать безумным, тем не менее, активность России (а позже СССР) на Востоке всегда беспокоила англичан. Отзвуки этого беспокойства слышны в произведениях Киплинга и даже в «России во мгле» — отнюдь не фантастическом произведении известного английского писателя-фантаста Герберта Уэллса.

Вернемся, однако же, к информации от Фридриха Рат- целя. Вот как он оценивает индийских кшатриев в качестве правителей:
«Раджи и магараджи видят выполнение значительной части своих обязанностей в том, что они еженедельно сидят несколько часов неподвижно на террасе, позволяя своим подданным восхищаться ими издали».
Образ почти что карикатурный. Надо иметь в виду, что Рат- цель пишет об индийских князьях, низведенных англичанами до положения марионеток. Далее Ратцель сообщает, что не-

А-
которых из этих правителей англичане смещали «за халатное отношение к служебным обязанностям». Охотно верим этому свидетельству европейца об индийских владетельных князьях и немца об английской колониальной администрации. Позволим себе одно лишь замечание. Индийский правитель, радеющий о благе подданных, пожалуй, задумался бы, а так уж ли необходимо для блага этих самых подданных присутствие в стране англичан. Ведь именно англичане и их поставляемые по дешевым (демпинговым) ценам товары привели к тому, что «долины Индии забелели костями ткачей». Вряд ли такое направление мыслей раджей и магараджей порадовало бы английских резидентов и вице-королей. Так что раджа благоразумный имел достаточно оснований ограничиться свдением «несколько часов неподвижно на террасе, позволяя своим подданным восхищаться им издали».
В конце концов, эти раджи и магараджи были монархами. А внушение своим подданным чувства глубокого восхищения признается одной из главных обязанностей монарха в большинстве современных цивилизованных монархических государств (в той же Великобритании, к примеру). Ибо чувство глубокого восхищения предполагает стремление к подражанию (разумеется, к подражанию в разумных пределах, соответствующих материальным возможностям данного конкретного подданного). И не лучше ли подданному подражать монарху, посвящающему несколько часов в неделю медитации на террасе, чем неуравновешенному политическомулидеру, призывающему к опасным переменам и перестройкам?
Вспомним все же, что Ратцель пишет об индийских властителях эпохи установившегося колониального господства англичан. О Властителях, бывших по существу марионетками. Поэтому ратцелевская информация вряд ли имеет для Прогрессора Востока большую ценность. В крайнем случае,

ненамного большую, чем имеет для оценки тактико-технических данных индийской артиллерии сообщение о батарее золотых пушек, упомянутой в главе 3.
Поговорим теперь о политике индийских правителей, еще не ставших марионетками. Снова слово Фернану Броделю:
«...в актив Делийского султаната, а потом Могольской империи следует занести создание в провинциях и в округах разветвленной администрации, которая обеспечивала взимание налогов и повинностей, а равным образом имела своей задачей развивать земледелие, т. е. подлежавшую обложению массу, — развивать орошение, способствовать распространению самых выгодных культур, предназначавшихся для экспорта. Деятельность эта, порой подкреплявшаяся государственными субсидиями и информационными поездками, зачастую бывала эффективна».
И, в другом месте:
«...В деспотизме Моголов была некоторая доля мдеспотизма просвещенного”, забота о том, чтобы не убить курицу, несущую золотые яйца, оберечь крестьянское производство, расширить обрабатываемые площади, заменить какое-то растение более прибыльным, колонизировать неиспользуемые земли, умножить посредством колодцев и водохранилищ возможности орошения».
Обратите внимание на тезис Броделя о «просвещенном деспотизме» династии Великих Моголов. Аналогичное явление в Европе, развившееся примерно в этот же период, историки называют «просвещенным абсолютизмом». Характернейшими представителями просвещенного абсолютизма являются российские самодержцы Петр I и Екатерина II; их «коллегами» были: в Австрии — императрица Мария Терезия, ее сын и наследник (какое-то время соправитель) Иосиф II, в Пруссии — король Фридрих II (называемый историками Be-
3 ю Г Fvo, па,.чи
ликим отнюдь не только за большие успехи в строевой подготовке прусской армии). Прогрессор Востока, пожалуй, назвал бы перечисленных монархов своими коллегами. Этим профессорам Европа обязана внедрением на значительной части своей территории таких выгодных культур, как картофель. Но не только. Фридрих II, Мария Терезия и Екатерина II отменили в своих государствах пытки, что, между прочим, положило конец судам над колдунами и ведьмами в Западной Европе. А вот во Франции о просвещенном абсолютизме только мечтали — философы, деятели периода, называемого эпохой Просвещения. Философы эти переписывались с восточно-европейскими просвещенными монархами (общественно-политические сочинения Екатерины II в дореволюционной Франции были запрещены цензурой), иногда находили приют при их дворах — как, например, Вольтер в Потсдаме у Фридриха. Французские короли к мнениям своих отечественных просветителей прислушивались меньше. Да и о благе подданных пеклись порой совершенно в духе описанных Фридрихом Ратце- лем раджей и магараджей. Вошло в поговорку высказывание предпоследнего из них — ЛюдовикаXV: «После меня — хоть потоп». Кровавый потоп революции не замедлил последовать. Дабы обеспечить революционный темп и размах репрессий пришлось даже изобрести специальную машину-головоруб- ку — знаменитую гильотину. Изобретение это нашло столь широкое применение, что под ножом гильотины слетела с плеч, среди многих прочих, и голова ее изобретателя и крестного отца — доктора Гильотена.
Англии, деспоты которой тоже не торопились просвещаться, пришлось, как и Франции, пройти через революцию. Даже через две, между которыми были военные диктатуры и реставрация монархии. Правда, английские революции по размаху репрессий значительно уступали французской (Be- ликой французской революции — в этой стране было еще, как минимум, три революции, но они оказались гораздо менее масштабными, чем первая — Великая). Во время первой английской революции для усекновения королевской головы обошлись добрым старым топором, вторая революция была практически бескровной и, может быть, именно поэтому заслужила у историков наименование Славной. Тем не менее, после этих двух революций англичане вкус к ним утратили и вот уже три сотни лет предпочитают обходиться реформами. Остальные же европейские страны, даже те, на тронах которых временами сиживали абсолютные монархи- прогрессоры, без революций, более или менее кровавых, на протяжении последних двухсот лет не обходились.
Как видите, в Европе с просвещенным деспотизмом дело обстояло далеко не благополучно — врядли многим лучше, чем в Индии. К тому же, справедливости ради надо сказать, что просвещенный деспотизм Великих Моголов минимум лет на сто старше европейского.
Вероятно, можно сделать вывод о том, что индийские Организаторы Реальности мало в чем уступают европейским, в том числе английским. Запросим, однако, по этому поводу мнение индийца — Джавахарлала Неру. Вот что он пишет:
«Контраст между руководящими деятелями обеих сторон разителен: индийцы при всех своих дарованиях не выходили за пределы узкой, ограниченной сферы мышления и действия, они не знали, что происходит в других странах, и не были поэтому в состоянии приспособиться к изменившимся условиям. Даже когда у отдельных лиц пробуждалась любознательность, они не были в состоянии выбраться из той скорлупы, которая держала в плену их самих и народ. Англичане же обладали гораздо большим кругозором; события, происходившие в их стране, во Франции и в Америке, встряхнули их и заставили мыслить. Совершились две великие революции [французская и американская]. Войны, которые вели французские революционные армии и Наполеон, совершенно преобразовали военную науку. Даже самые невежественные англичане, прибывавшие в Индию, знакомились в пути с различными странами мира. В самой Англии происходили великие открытия, предвещавшие промышленный переворот, хотя, пожалуй, в то время лишь немногие понимали их огромное значение. Но ферменты перемен вызвали сильное брожение, и люди испытывали это воздействие. Прорывалась наружу бурная энергия, заставлявшая англичан устремляться в другие страны».
Итак, по мнению Неру, индийцев подвел недостаток интереса к окружающему миру. Об этом недостатке интереса мы уже говорили в главах третьей, четвертой и пятой. При этом мы ссылались на информацию европейца Фернана Броделя. А теперь об этом же говорит индиец (притом — пламенный индийский патриот) Неру. Создается впечатление, что индийские Организаторы Реальности были фатальным образом пассивны по отношению к окружающему миру. Впрочем, не будем торопиться с выводами. Ведь к вещам из области их непосредственной компетенции, как, например, организации хозяйства, кшатрии относились отнюдь не пассивно — выше приводились тому свидетельства. То есть в своей реальности кшатрии были достаточно активны, как и подобает ее, реальности, Организаторам. А то, что находилось за океаном, долгое время не входило в компетенцию Организаторов Реальности, а относилось скорее к компетенции Виртуальных Модельеров. Что ж, значит, наступил момент для беседы Профессора Востока с индийскими Виртуальными Модельерами. Этой беседе и посвящена следующая глава. (Перед тем как читать эту главу, загляните-ка в начало главы 2: что это за Виртуальные Модельеры такие?)
<< | >>
Источник: Ю. Г. Беспалов, Н. Ю. Беспалова,К. Б. Носов, Д. Б. Бадаев. ЭПОХА ВЕЛИКИХ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ОТКРЫТИЙ Лабиринты истории. 2002

Еще по теме Глава 6 Индийские Организаторы Реальности (информация к размышлениюдля Прогрессора Востока):

  1. Глава 16 Китайские Организаторы Реальности (информация к размышлениюдля Прогрессора Востока)
  2. Глава 4 Индийское морское судоходствои судостроение в эпоху Великихгеографических открытий (информация к размышлениюдля Прогрессора Востока)
  3. Глава 3 Индийский торговый, финансовыйи промышленный капиталэпохи Великих географическихоткрытий — потенциал, развитие,структура и инфраструктура (информация к размышлениюдля Прогрессора Востока)
  4. Глава 17 Китайские ученые чиновники (дополнительная информация к размышлениюдля Прогрессора Востока)
  5. Глава 2 Консультанты Прогрессора Востока
  6. Глава 15 Прогрессор Востока оцениваетперспективность китайскойальтернативы
  7. Глава 18 Б которой Прогрессор Востока,попрощавшись с Китаем,продолжает в Азии поиск страны,способной вступить в соревнованиес Европой за господствона океанических просторах
  8. Глава 5 Прогрессор Востока выносит вопросо роковой пассивности Индиипо отношению к окружающему мируза пределы компетенцииСозидателей Насущного
  9. ИНДИЙСКИЙ СОЦИАЛИЗМ — ИДЕОЛОГИЯ И РЕАЛЬНОСТЬ
  10. Глава 14 Б которой Прогрессор Востокапрощается с Индией
  11. Глава 7 Прогрессор Востокабеседует с индийскимиВиртуальными Модельерами
  12. Глава 1 Подвиг и герои,прогресс и прогрессоры
  13. Хараппанцы: открытие Индийского субконтинента и Индийского океана