ПРИКЛЮЧЕНИЯ НЕЗНАЧИТЕЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА


Однажды весной, около 30 столетий тому назад, один египетский жрец отправился из Фив в долгую и утомительную деловую поездку. Его пунктом назначения был город Библ, а его миссией — закупка кедрового дерева для строительства священной барки Амо- на-Ра.
Имя посланца Амона было Уну-Амон, и его приключения описаны в одном из самых знаменитых папирусов Древнего Египта. Этот рассказ — прототип всех исторических романов, счастливое сочетание фактов и вымысла, трагикомедия приключений и злоключений. Кроме того, мы узнаем из него массу вещей о положении дел в Египте и вокруг него в XII столетии до Рождества Христова.
Повелителем Уну-Амона был первосвященник Амона Херихор, который сместил ничтожных Рамессидов династии и основал новую, XXI династию. В рас
сказе упоминается о Рамзесе XI, так что, возможно, этот жалкий призрак царской власти еще не умер. Ho когда Уну-Амон выехал из Фив, он вскоре вступил на территорию еще одного претендента на царский статус — Несубанебдеда, известного грекам под именем Смендеса из города Таниса в Дельте. Прежде чем продолжать путешествие, Уну-Амон должен был получить разрешение северного царя Верхнего и Нижнего Египта. Это было легко, ибо между Смендесом и Херихо- ром существовало «взаимопонимание», но мы видим один из симптомов раскола, который история иллюстрирует.
Жрец сел на корабль, отплывающий в Палестину, — другой плохой признак, ибо эмиссар, посланный богом с такой миссией, в лучшие дни имел бы собственный флот. К моменту, когда корабль пришел в город Дор в Палестине, запас денег, не слишком большой по-види- мому, был украден у него одним из членов экипажа. В ярости Уну-Амон обратился к правителю Дора с требованием правосудия либо возмещения, предпочтительно последнего. Князь встретил это необоснованное требование с поразительным терпением; в сущности, он кажется намного лучше воспитанным человеком рядом с египтянином. Мы почти видим, как он поднимает бровь и спокойно вопрошает: «Ты говоришь всерьез или сочиняешь? Я ничего не знаю о том, что ты мне рассказал». Князь указал, что вор не принадлежал к числу его подданных; если бы это было так, он бы возместил деньги — предложение, которое снижает сумму до пустяка, который не к лицу египетскому посланцу Амона. Ho поскольку вор был с корабля Уну- Амона, князь чувствовал, что на нем нет обязательств. Он предложил устроить обыск. Когда обыск оказался бесплодным, бедный египтянин отправился дальше, с отчаявшимся сердцем и широко открытыми глазами.
Вскоре после того, как он достиг Библа, он возместил большую часть своей потери. Хотя он излагает подробности несколько туманно (по понятным причинам),
можно догадаться, что он «освободил» некоторых подданных князя Дора от 30 фунтов серебра, прямо сообщив жертвам, что он взял их деньги в возмещение того, что было у него украдено их соотечественниками. Этот лицемерный аргумент — если его можно назвать аргументом — был воспринят ограбленными с удивительным смирением, что заставляет читателя задуматься о том, пробыл ли Уну-Амон на месте преступления достаточно долго, чтобы обсудить проблему. Итак, он устроился на берегу гавани в Библе и поздравил себя с успехом. Рано он радовался. По причинам, которых Уну-Амон не объясняет, князь этого города невзлюбил его. «Я провел 29 дней в его гавани, и он посылал ко мне ежедневно, говоря: «Убирайся из моей гавани!» — мрачно сообщает Уну-Амон.
Через 29 дней Уну-Амон понял намек. Он искал корабль, отправляющийся в Египет, когда произошел странный инцидент. Мы бы назвали это удачей или совпадением, но в глазах египтянина это, несомненно, чудо, произведенное прямым божественным вмешательством самого Амона. Во время церемонии в храме один из приближенных князя был «охвачен богом» и закричал: «Приведите бога, приведите посланника, который несет его; Амон — тот, кто послал его!»
Случилось так, что жрец вместо денег привез походную статую бога, которая называлась «Амон путевой». Слова вдохновенного юноши были так точны, что игнорировать их было невозможно. Князь Библа послал за Уну-Амоном.
«Я нашел его сидящим в верхней комнате спиной к окну, и волны великого Сирийского моря разбивались за его спиной», — поэтически повествует египтянин. Два человека обсудили дело. С каждым словом Уну- Амон все больше влезал в неприятности. Князь не пожалел едких слов перед униженным египтянином. Он признал, что Амон был верховным богом, что Египет был когда-то осью мира, что его страна многим обязана мастерству и знаниям, которые приобрела у Егип
та. Ho это все в прошлом. Где же корабль Уну-Амона, саркастически вопрошал князь, ибо человеку с такой важной миссией, несомненно, дали бы официальное судно для путешествия? Где его верительные грамоты? И самое главное — где его деньги? Библ не подчинялся правителю Египта. Даже в прошлом, когда фараон заказывал партию прекрасного кедрового дерева, он платил за него, и платил хорошо. Князь приказал принести свои расчетные книги, чтобы подтвердить это.
Уну-Амон «хранил молчание в этот великий момент». В сущности, ему почти нечего было сказать. Ho один аргумент у жреца все же был, и он использовал его. Он говорил о власти и могуществе Амона, о даруемых им духовных выгодах, рядом с которыми простые золото и серебро — пустяки. Речь его была мастерской, вполне достойной человека, который мог уклониться от обвинения в грабеже, и она имела результаты. Князь Библа позволил ему послать в Танис за товарами в обмен за лес и начал грузить кедр.
Неприятности, однако, не кончились. Очнувшись от чар египетского красноречия, князь начал сомневаться в предприятии, на которое неосмотрительно согласился. И в завершение всего, как раз в момент, когда Уну-Амон уже собирался отплыть в Египет с трудно доставшимся кедром, он увидел суда, входящие в порт. Они принадлежали князю Дора и мчались в погоню за деньгами, от которых египтянин освободил жителей Дора. Как только тот опознал корабли, он понял, что пропал. Внешняя невозмутимость и англосаксонская флегма были неизвестны древним; когда они страдали, они хотели, чтобы каждый знал об этом. Стенания Уну-Амона разносились по всему побережью Библа с такой силой, что слышно было и во дворце. Можно только дивиться ораторским талантам нашего героя. Его характер и персональные привычки, очевидно, возбуждали мгновенную ненависть в людях, с которыми он сталкивался, но, как только он начинал говорить, ситуация оказывалась под контролем. Князь Библа ре
агировал на риторику Уну-Амона как загипнотизиро- ваннный кролик. Хотя громкие жалобы Уну-Амона — до того, как суда причалили! — были явным признанием вины, князь его поддержал. Он послал сказать убитому горем египтянину, чтобы тот не беспокоился, и подкрепил совет, прислав в подарок продовольствие, а взаймы — египетскую певичку. На следующий день он посадил жреца Амона на корабль и отправил из Библа подальше, испустив, без сомнения, искренний вздох облегчения. Египтянин высадился на Кипре, и местные жители, естественно, захотели его убить; такова была, кажется, мгновенная реакция большинства людей, которых встречал Уну-Амон. Он пробился через толпу и воззвал к царице Кипра о защите. Тут папирус, к несчастью, обрывается, но, без сомнения, красноречие Уну-Амона еще раз спасло ему жизнь. Он вернулся в Египет, чтобы рассказать свою историю.
Самый важный исторический факт в этой плутовской истории рассказывает нам об упадке былого могущества Египта, об ослаблении его влияния в областях, которые некогда контролировались чванливыми египетскими войсками. Развал отразился в том пренебрежении, с которым к некогда могущественной державе относились за границей. Династия, которую мы, вслед за Манефоном, называем XXI, была фактически составлена из двух царствующих домов: один, основанный первосвященником Амона Херихором, удерживал южную область, а наследники Смендеса правили Дельтой.
Столицей северного царства был город Танис. Фараоны XIX династии перенесли свой политический центр в Дельту, но в смерти всегда возвращались в Фивы, чтобы быть похороненными на священном кладбище на западном берегу Нила. XXI династия сдала Фивы полностью; царские гробницы этого периода были найдены французским археологом Пьером Монте, который работал в Танисе в 1950-х гг. Он имел счастье натолкнуться на одно из тех раззолоченных
потаенных мест, которыми время от времени вознаграждаются усилия археологов. Гробница сына Смен- деса Псусенна I как-то ухитрилась остаться незамеченной трудолюбивыми грабителями могил. Сам царь еще покоился в ней, богато украшенный, а в боковых камерах находились две мумии ближайших придворных, на одной из которых была портретная и довольно красивая золотая маска. Позднее в гробнице Псусенна были тайно похоронены еще два царя XXI и династий. Ho эти захоронения производят впечатление только в сравнении с большинством раскопанных гробниц, которые совершенно пусты. Рядом с золотом и вызолоченными гробами Тутанхамона серебряный гроб Псусенна выглядит бедно. Некоторые вещи, в частности вазы и чаши из драгоценных металлов, еще хорошей работы, но и по массе, и по общему мастерству это погребальное убранство нельзя сравнить с убранством эпохи XVIII династии. БЫСТРЫЕ И МЕРТВЫЕ
Официальный перенос столицы на север во многом лишил Фивы их былой славы. Задолго до того времени город Амона стал практически двойным городом. На восточном берегу реки возвышались великие храмы Карнака и Луксора, гавань и портовые строения, а также жилой район, населенный главным образом государственными и храмовыми чиновниками. На другом берегу Нила, в тени западных уступов, лежал великий город, принадлежавший мертвым. Поколениями гробницы царей и вельмож, как в ульях, пронизали холмы. Шеренга великих погребальных храмов стояла вдоль края узкой полосы обрабатываемой земли, и фараоны Нового царства строили там свои дворцы. Мертвые были не единственными обитателями западных Фив, они требовали армии рабочих, жрецов, солдат и художников, чтобы содержать «дома вечности».

Царский некрополь на западном берегу Нила никогда не был в полной безопасности, но с упадком власти трона после XIX династии страшные ограбления умножились и часто сходили безнаказанными. Мы имеем документ, один из наиболее любопытных из открытых нами папирусов, в котором приводятся подробности ряда ограблений в правление Рамзеса IX, около 1120 г. до н. э. Перед нами угнетающая картина массовой коррупции. Обвиняемые — скромные рабочие, нищета которых может извинить их преступления, но даже самая поверхностная попытка читать между строк указывает с болезненной ясностью, что в дело были замешаны более важные преступники. Единственная светлая, сияющая фигура принадлежит обвинителю Пасеру, говоря современным языком, мэру восточных Фив, города живых. Коллегу Пасера в западных Фивах звали Павераа. Он был не только мэром западного города, но и шефом полиции некрополя и нес ответственность за охрану гробниц, царских и всех прочих. Это был человек, которого Пасер обвинял, как минимум, в халатности.
Если подойти к делу цинично, мы можем поразмышлять о мотивах Пасера. Как и его коллега с другого берега реки, он был политик, а когда выступает политик, опытные в делах света люди склонны глядеть на изнанку благородных речей. Ho было бы добрее считать Пасера единственным светлым огоньком в мрачном мире. Без сомнения, в нем слышится праведник. Получив информацию, что грабители могил в городе мертвых под управлением Павераа процветают, он быстро сформулировал обвинения для визиря. Его информатор был точен; Пасер отметил по именам десятерых царей, четырех цариц и многих вельмож, у которых «дома вечности» были недавно ограблены.
Визирь назначил следственную комиссию и — какой в этом неприятно современный оттенок — назначил главой ее мэра западных Фив. Учитывая должность Павераа, это было совершенно логичное реше
ние, но Соломон на месте визиря мог бы усомниться, что Павераа в таком деле окажется совершенно беспристрастным. Комиссия протопала через жгучие пески — дело было в августе, когда большинство людей просто впадают в коллапс между десятью и четырьмя, — и проверила все названные гробницы. Она сообщила результаты. Из отмеченных Пасером гробниц только одна царская и две принадлежавшие царицам были ограблены, в отношении гробниц вельмож мэр восточных Фив продемонстрировал поразительную, стопроцентную точность.
На первый взгляд доклад, по-видимому, подтверждает обвинения. Грабеж, несомненно, прогрессирует быстрыми темпами, точная доля оскверненных гробниц к делу, в сущности, не относится. Ho мэр западных Фив истолковал результаты комиссии иначе. На следующую ночь он позволил — мягко выражаясь — своим людям, рабочим из западных Фив, устроить демонстрацию в честь своей мести. Толпа проложила себе путь к дому обвинителя, Пасера, и окружила дом, выкрикивая оскорбления. Пасер разозлился. Он унизился до того, чтобы спуститься к дверям и обмениваться оскорблениями с толпой.
В потоке брани разъяренный Пасер крикнул, что не собирается сдаваться; что он слышал и о других гробницах, которые были разграблены.
Его соперник из-за реки немедленно сообщил визирю о последних событиях, приняв тон оскорбленной невинности. Новая следственная комиссия собралась на следующий день в храме Амона; Пасер заседал вместе с некоторыми высокопоставленными вельможами и самим визирем. Этот господин — самый высокопоставленный чиновник в стране — действовал так, чтобы сделать бессильной комиссию, которую сам же и назначил. Он открыл заседание заявлением, в котором подразумевалось, что он сам уже проверил подозрительные гробницы и не нашел ничего худого. Это лишило Пасера всех козырей. Вообразите, как он ерзал
на скамье и становился бледнее и бледнее, по мере того как подозреваемые, которых он притащил, понимая намек визиря, все отрицали.
Это был конец Пасера. Являлся он реформатором или нет, но он попытался плыть против течения. Он утонул. Мы никогда не слышим о нем снова, тогда как его противник, Павераа, оставался на своих должностях и 17 лет спустя. Под его управлением ограбления могил продолжились и расширились. Время от времени судили и казнили, уступая условностям, какого-нибудь мелкого столяра или скромного медника, но из самого папируса так очевидно, кто были подлинные виновники, что остается удивляться, как любой человек, читавший его, мог не видеть истины. Ответ, вероятно, в том, что высшим чиновником, занимавшимся этим делом, был визирь, а он вызывает у меня большие сомнения.
Из запротоколированных признаний грабителей ясно, что подкуп чиновников входил в нормальные деловые издержки ремесла. Ситуация развивалась от плохого к худшему; к периоду XXI династии фиванские цари- жрецы были готовы к крайним мерам. Сокровища большинства гробниц были разграблены дочиста, но царские мумии оставались еще нетронутыми. Вопрос был в том, сколько это продлится. Если оставить их в гробницах, о которых знали практически все, какой-нибудь разочарованный вор может уничтожить священные останки (как и было сделано одной шайкой грабителей, записи о суде над которой до нас дошли). Потомки Херихора, стоявшие у власти в Фивах, придумали план. Царская комиссия собралась на совет по поводу проблемы мертвецов. Решение, которое они приняли, было последней отчаянной мерой. Одно за другим, ограбленные тела древних фараонов собрали вместе, и однажды ночью — безлунной ночью, без сомнения, — можно было разглядеть длинный кортеж, извивавшийся, крадучись, сквозь черные каньоны западных Фив. В маленькой, незначительной камере, высеченной в
скалах вблизи храма Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри, тела величайших фараонов Египта нашли под покровом тайны последний покой. Мало осталось у них царских украшений, и торопившиеся жрецы не имели времени для церемоний. Гробы просто всунули внутрь, ставя один на другой, пока маленькая гробница не была заполнена. Затем усталые чиновники ретировались, вход был замаскирован — и молчание воцарилось вокруг на 3 тысячи лет.
Тайник в Дейр-эль-Бахри был не единственным; чтобы спрятать другие царские мумии, была выбрана гробница Аменхотепа II в Долине царей. Большинство мумий были без гробов и в худшем состоянии, чем останки, спрятанные в Дейр-эль-Бахри. Позднее другая гробница была зарезервирована для высших жрецов Амона, мумии 1S3 из них были найдены, с семьями, в другой гробнице близ Дейр-эль-Бахри. Теми или иными средствами секрет множества захоронений был сохранен хорошо; и, что довольно странно, все три тайника были открыты в наше время за период около 20 лет.
Близ Фив есть маленькая арабская деревушка под названием Гурнех, обитатели которой могут гордиться уникальным отличием. Они являются наследниками старейшего семейного бизнеса в мире: они и их предки грабили гробницы в Фивах почти 4 тысячи лет. Нет ничего удивительного или сверхъестественного в долгой истории ремесла, если подумать о непреодолимых искушениях местоположения; однако нельзя не почувствовать, что стремление жителей Гурнеха к грабежу объясняется не только поисками богатств. Иногда оно кажется сродни одержимости. Вспомним ограбление гробницы Аменхотепа II в 1903 г., когда воры должны были точно знать, что мумия фараона полностью лишена всех ценностей.
Самой знаменитой — или печально знаменитой — из всех грабителей могил была семья Абд-эр-Рассул. Один из братьев, Мухаммед, состоял на службе Мус
тафы-Аги, консульского служащего в Фивах. Другие братья, Ахмед и Сулейман, торговали древностями. Преимущества были слишком велики, чтобы ими пренебрегать, когда братья в 1871 г. нашли тайник в Дейр-эль-Бахри. Консульские служащие имели некоторый дипломатический иммунитет, и братья могли думать, что он распространяется и на них.
Братья были слйшком ловки, чтобы наводнять рынок; они постепенно продавали мелкие объекты, папирусы и т. п., значительно увеличив семейные доходы. Тем не менее тот факт, что им приходилось сбывать находки на рынке, при всей их осторожности, выдал их в конце концов. Вновь были применены детективные таланты одного археолога, а методы были методами обычного полицейского расследования.
Мир археологии — маленький мир, и коллекционеры и ученые поддерживают связь друг с другом. Через несколько лет после того, как братья нашли золотую жилу, отдельные предметы начали показываться в частных коллекциях и музеях всего мира. Предметы были очень ценными, однако ни об одном открытии новой гробницы официально не сообщалось. Дело привлекло внимание Гастона Масперо, французского египтолога, директора Каирского музея древностей. Методы Масперо приводили в ярость Питри, но это был блестящий, полный энтузиазма ученый, а его порядочность не вызывала сомнений. Масперо стал внимательно следить за рынком древностей, и постепенно начала всплывать система. Вероятный источник новых находок был сужен до Фив; хотя они поступали из захоронений разных людей, тот факт, что все вещи поступали на рынок более или менее одновременно, указывал, что они были найдены вместе. Искать тогда нужно было не единичную царскую гробницу, а тайник. Масперо просил полицию поискать в Фивах человека, который тратит слишком много денег.
Семья Абд-эр-Рассул вскоре попала под подозрение, но ничто не могло побудить их выдать секрет,
хотя методы, применявшиеся местными властями, были не всегда корректными. Затем между братьями возник конфликт, и воры раскололись. Мухаммед думал, что его братья получают львиную долю добычи, и не чувствовал к ним того полного доверия, которое столь близкие родственники должны чувствовать друг к другу. Из чистой самозащиты, боясь, что они выдадут его, Мухаммед выдал их первым.
Macnepo не было в Египте, когда Мухаммед сознался в грабеже, но его ассистент, брат германского египтолога Гейнриха Бругша, сразу же прибыл в Фивы. Его привели к пустынному ущелью, в котором находился заваленный глыбой вход в подземелье. Спустившись в глубокий колодец, археологи достигли длинной галереи, высеченной в скалах. Наконец они нашли небольшую комнату, уставленную сверху донизу саркофагами. Эмиль Бругш остолбенел перед своей находкой — гробами могущественнейших фараонов Египта, наваленных один на другой, как в штабеле дров. Он отправил мумии в Каир по воде, и, когда неторопливые суда плыли вниз по течению, деревенские жители собрались на берегу, плача и стеная, как тысячелетия назад. Это было трогательное зрелище, но позволительно спросить себя: оплакивали они потерю своих древних царей или уничтожение солидного источника местной занятости?
Тайник в Дейр-эль-Бахри был по числу находок самым драматическим открытием, когда-либо сделанным в Египте; конечно, его превзошли по исторической ценности другие находки и затмила гробница Тутанхамона. Ho здесь мы имеем подлинные физические останки людей, которые правили одной из самых могущественных империй мира тысячи лет назад, людей, имена и репутации которых были стары, как легенда. Ученых несколько смущало, что эпохальное открытие было сделано шайкой жуликов, но счастливые озарения приходят в голову даже необразованным. Они были готовы забыть и простить. В припадке щедрос

ти Каирский музей древностей нанял предателя Мухаммеда на работу. То было хорошей демонстрацией практической ценности высокоморальных жестов. В 1891 г., через 10 лет после находки в Дейр-эль-Бах- ри, Мухаммед пришел к Грибо, преемнику Macne- ро, и покончил с долгой и болезненной внутренней борьбой своей новой лояльности к Музею древностей против старых инстинктов и семейных уз. Необразованные, но вдохновенные парни семейства Абд-эр- Рассул нашли другой тайник и неплохо попользовались им, пока Мухаммед боролся со своими принципами (борьба продолжалась очень долгое время). То было третье из больших массовых перезахоронений, тайник первосвященников Амона-Ра. Второй, в гробнице Аменхотепа II, был найден в 1898 г. Лоре, профессиональным египтологом, который несколько поправил пошатнувшуюся репутацию своих коллег в сфере интуиции. С мумией Аменхотепа II были найдены, среди прочих, мумии Тутмоса IV, Аменхотепа III и Сети II.
Останки фараонов, найденные Лоре, были привезены в Каир и помещены, как и останки других царей, в Каирский музей, где они и лежат сегодня. Мумия Ty- танхамона, в печальном состоянии из-за тех самых снадобий и притираний, которые должны были увеличить надежду на ее сохранность, еще покоится в своем золоченом охраняемом гробу в Долине царей. Скелет его брата (?) Сменхкары также в Каире.
После того как тела могущественных владык были найдены в наше время, они могли бы ожидать окончания своих скитаний, пусть даже в достойных условиях музейного сопровождения. Ho это не так. Царственным мумиям пришлось совершить еще одно путешествие — короткое, но, к несчастью, с отчетливым привкусом черной комедии.
В начале 1930-х гг., когда к власти в Египте пришла Национальная партия, премьер-министр Haxac воздвиг дорогостоящий мавзолей для хранения тела
ззз

Заглула, основателя партии. Позже правительство националистов пало, его сменила враждебная коалиция, которая хотела уменьшить пропагандистское влияние Заглула и его мавзолея. Чтобы рассеять общественный интерес, новый премьер-министр приказал поместить царские мумии в гробницу рядом с националистическим идолом. Затем националисты вернулись снова и решили, что слишком много восхищения изливается на мумии и недостаточно — на их героя. Они направили в музей короткое сообщение, предложив руководству забрать мумии своих древних фараонов. Сотрудники музея, в некотором замешательстве, наняли пару карет «Скорой помощи» и посреди ночи проникли в мавзолей. Последний — пока что — погребальный кортеж царственных покойников Древнего Египта проследовал по улицам спящего города во двор музея, и тела были почтительно перенесены в пустующую комнату. Некоторое время после этого, чтобы их увидеть, необходимо было получить разрешение соответствующего египетского министерства, и только ученым и почетным посетителям предоставлялась эта привилегия. Когда я в 1960 г. была в Египте, единственным критерием доступа для туристов был входной билет ценой около одного американского доллара; это было недешево в сравнении с входным билетом в сам музей, который стоил около десятой части этой суммы, но зато не ограничивал число зрителей учеными и членами царствующих домов. Сегодня мумии находятся все вместе в одной комнате, под охраной человека, проверяющего входные билеты. Они лежат в отдельных стеклянных ящиках под покровами из пурпурного бархата. Бархат выцвел и запылился.
Быть может, цена билета отпугивала огромное большинство непочтительных зевак. За 10 центов в Каирском музее можно столько всего увидеть, что только некрофилы и археологи склонны платить дополнительную сумму за привилегию взглянуть на жалкие остан

ки древних покойников. Конечно, эти ветхие тела заслуживают по меньшей мере вежливого молчания, и я полностью согласна с любым эдиктом, исключающим доступ остряков и комедиантов. Мы имели парочку мумий в Восточном институте, когда я была студенткой, — две маленькие старые дамы (они были действительно стары), известные среди студентов как Мерт и Мэйбл. Я находила их настолько же интересными, как все остальные, но клички заставляли меня ежиться. Я не уверена, что рекомендовала бы визит к царским мумиям Каира в качестве веселого развлечения. Секненра лежит там с дырами от боевого топора в черепе и ртом, искаженным в крике смертной тоски; Рамзее II, великий воитель и бабник, еще сохранил на своем сморщенном черепе остатки неприятных, ржавых седых волос; даже Сети I, который был, должно быть, очень статным и красивым мужчиной, сильно высох. Оттуда выходишь с ощущением сильной жажды и одновременно со смутным отвращением к еде или питью, которое сохраняется некоторое время. Солнце кажется слишком ярким, а шум городских улиц странно режет слух.
<< | >>
Источник: Мертц Барбара. Древний Египет. Храмы, гробницы, иероглифы / Пер. с англ. Б.Э. Верпаховского. — М.: ЗАО Центрполиграф.— 363 с.. 2007

Еще по теме ПРИКЛЮЧЕНИЯ НЕЗНАЧИТЕЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА:

  1. испанский индивидуализм и незначительный радиус отождествления
  2. Приключения агента А 54
  3. ИСКАТЕЛЬ ПРИКЛЮЧЕНИЙ
  4. 5. Великое приключение: Святослав
  5. «Исповедь на заданную тему». Приключения с презентацией
  6. Схолия восьмая ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОДНОЙ ЛЕГЕНДЫ
  7. ЧУДЕСНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ СЭМА И ФРОДО: МОТИВЫ ПУТЕШЕСТВИЯ У ТОЛКИНА Дж. ЛИНОР РАЙТ
  8. 2. Бытие человека. Потребности и способности человека
  9. А. А. Бодалев ВОСПРИЯТИЕ ЧЕЛОВЕКА ЧЕЛОВЕКОМ
  10. 4. Проявление направленности в интересах человека.
  11. 7.4. Человек и организация
  12. ДЖ. ХАРРИСОН ДЖ. УАЙНЕР ДЖ.ТЭННЕР Н. БАРНИИОТ В. РЕЙНОЛДС. Биология человека, 1979
  13. КУЛЬТУРА И ЧЕЛОВЕК
  14. Влияние среды обитания на здоровье человека
  15. Человек и политика