Игра в мяч и вопросы жизни и смерти


Продолжая тему древних мезоамериканских развлечений, нельзя не поговорить о знаменитой «игре в мяч».
Наиболее детальные подробности этой древней индейской игры содержатся в знаменитом эпосе народа майя-киче «Пополь Вух».
Как известно, хроника «Пополь-Вух» представляет собой комбинированную версию разновременных мифов, отражающих достаточно позднюю и претерпевшую много изменений религиозно-историческую модель мира гватемальских индейцев киче. Помимо исторических событий, последовательность которых в изложении носит весьма условный характер, этот памятник содержит важные сведения о системе родства и характере родоплеменных связей между киче и их

предками. Тема родства является одной из ключевых в повествовании, поскольку книга, собственно, и была записана с целью доказательства индейцами своих исторических и наследственных родовых прав на занимаемые ими земли, с которых в колониальный период самих киче начали активно вытеснять.
Сюжет игры в мяч является как бы ключевым в борьбе героев-близнецов против владык преисподней и восходит, по всей видимости, к чрезвычайно древним племенным соревнованиям-соперничествам, когда один род (фратрия) выяснял отношения с другим, определяя право на главенство. Отголоски подобных реликтов социальных отношений в той или иной форме сохраняются практически у всех народов — достаточно вспомнить кулачные драки «деревня на деревню» у русских. Кстати, в современной городской культуре, где напрочь утрачены какие бы то ни было родовые связи, именно эта архаическая подсознательная схема условных этно-территориальных объединений действует при формировании групп болельщиков спортивных команд.
Близнецы отправляются в Шибальбу — преисподнюю, спускаясь из реального мира вниз по лестнице в ущелье. После всяческих козней владыки преисподней предлагают героям сыграть в мяч. Te соглашаются, но начинаются препирательства по поводу того, чьим мячом следует играть. Забив в кольца по голу каждый своим мячом, команды игру прекратили. Владыки Шибальбы устроили еще целую серию испытаний для близнецов, и в результате одному из них Летучей Мышью была отрезана голова, которая тут же была выставлена над полем для игры в мяч. Второй близнец при помощи животных-союзни- ков подменил ее на черепаху, возродив тем самым брата. Таким образом, тоже с помощью жульничества, близнецы победили владык Шибальбы.
Если исключить массу драматических мифологических деталей, создающих антураж вокруг игры в мяч, то у нас останется лишь одно отчетливое событие — реинкарнация, включающая смерть, испытания и возрождение человека.
Наиболее ранним свидетельством существования игры в мяч в Мезоаме- рике являются керамические фигурки из погребений Опеньо XV века до н.э. Примечательно, что композиция воспроизводит группу из пяти мужских и трех женских персонажей. Мужчины являются игроками, на них нет одежды — только соответствующие уборы и протекторы, в руках — нечто вроде лапты. Длинные поджарые тела раскрашены в красный цвет. Изящные женщины возлежат неподалеку, как бы наблюдая за игрой.
Илл. 88. Стела из Anapucuo была обнаружена в непосредственной близости от поля для игры в мяч. Вместо отсеченной, по всей видимости, головы сидящего человека изображены семь сплетенных змей, символизирующих струи крови



Копан. Одна из площадок для игры в мяч


Илл. 89. Копан. Одна из площадок для игры в мяч

Богатую пищу для размышлений предоставляет анализ археологических памятников — стадионов для игры в мяч, встречающихся по всей территории Мезоамерики. Стадионы органично вписываются в городскую структуру, занимая в ней отнюдь не случайное место. Как упоминалось в главе об ольмеках, уже планировка Ла-Венты включала в себя место для стадиона, символизировавшее переход из живого пространства в мертвое и уходившее на север.
Даже на периферии мезоамериканской цивилизации (например, на западе Мексики, в штате Найярит, — Теучитлан, Саусильо, Кальдера-де-Лобос) в классический период создавались ритуальные центры, которые воспроизводили архаическую схему представлений о мире. Это круговые сооружения на платформе с пирамидой в центре. По границам основного круга располагались небольшие, также округлые, платформы. Их могло быть восемь или четыре, что указывает на фратриально-родовую структуру общества. Ho самое любопытное, что на север от центра уходит дорога, завершающаяся площадкой для игры в мяч и выглядящая как продолжение пути в холодную страну предков. С южной, «живой», стороны располагались жилища знати.
Естественно, что совершенно особое место стадион для игры в мяч занимал в крупных городах. Сцены из матчей майя даже изображали в росписях на керамических сосудах. Любопытно, что в этих случаях одним га главных «опознавательных» элементов пейзажа выступают ступени, которые обычно интерпретируются как элементы пирамид или платформ. Если же рассмотреть устройство обычной площадки для игры в мяч, то в первую очередь обращает на себя внимание помещение ее между скошенными боковыми стенами или же в некотором понижении рельефа относительно окружающих построек, так что поле оказывается как бы в окружении ступеней. Эти архитектурные элементы являлись не чем иным, как неким монументальным «знаком» с семантической нагрузкой «пещера, прародина, ущелье», которых, как известно, в древней прародине было семь.
Поэтому отнюдь не случайно, что в Тахине (штат Веракрус) было найдено семь полей для игры в мяч, что должно соответствовать «семи оставленным ущельям», где проживали прапредки. На боковых стенах главного поля сохранились великолепные изображения, иллюстрирующие сцены отправления посланника путем отрезания головы — этот способ жертвоприношения считался, как уже упоминалось, одним из наиболее архаических. Да и сам каучуковый мяч, весом около 4 кг и размером с человеческую голову, символизировал голову.
He менее любопытен и рельеф на стеле из Апарисио (также штат Веракрус) позднеклассического периода. Изображение сидящего на невысокой двойной подставке в виде пещеры игрока в мяч как бы дополнено элементом, напоминающим брызги, что может означать лишь ритуальное жертвоприношение —

Обсерватория в Чичен-Ице


Илл. 90. Обсерватория в Чичен-Ице



отправление посланника к богам-прапредкам. В правой руке странного персонажа — предмет, который археологи связывают с игрой в мяч. Ho самое удивительное, что вместо головы у него появляются семь сплетенных змеиных голов! А это вновь указывает на мифологическую прародину.
В крупных городах часто встречается несколько стадионов. Размеры их могут быть разными — от маленьких до очень больших. Ho каждый раз эта часть акропольного ансамбля является архитектурным воплощением «нижнего» мира, или «мира мертвых», по отношению к пространству живых. Если площадь с пирамидами находится на приподнятой платформе и устремлена вверх, то антимир стадиона уходит на нижние уровни рельефа, как бы проваливаясь вниз. Особенно хорошо это видно, например, в Копане (Гондурас). В этом городе было сооружено несколько площадок для игры в мяч. При этом выделяется главная, в северной части, которая заканчивается незамкнутой площадкой прямоугольной формы. Ориентировка комплекса — юг-север. Площадка ограничена с западной и восточной сторон трехчастными наклонными стенами. В центре и по краям вдоль продольной оси расположены три маркера, которые вместе с поперечными делят поле на четыре части. Архитектура копанского стадиона явно воспроизводит представления майя о преисподней: спуск по лестнице вниз, девять уровней преисподней, стадион в виде ущелья, ориентация на север. В иконографии майя изображение стадиона всегда сопровождается лестницей. Как известно, «холодной лестницей» в «формуле возрождения» именуется спуск в преисподнюю, кроме того, о холодном нижнем пространстве идет речь и в «Пополь-Вух». Примечательно изображение мяча и на маркерах стадиона Копана, где мяч между игроками изображается как бы «связанным» или «замотанным», что передавало у майя понятия «умерший» или «призрак».
Таким образом, стадионы демонстрируют свое противостояние миру живых двояко: с одной стороны, их уровень намеренно занижен относительно вертикальной схемы города, а с другой — он всегда ориентирован на север или на запад относительно зоны жизненной активности, маркируя вход в пространство мертвых. Именно поэтому изображение сцены игры в мяч встречается даже в росписи пещеры Нах-Тунич.
Рассказ обо всех мезоамериканских городах со стадионами занял бы слишком много времени, поэтому остановимся на одном из самых богатых этими сооружениями городов — Чичен-Ице. Как уже упоминалось, Чичен-Ица со своим знаменитым колодцем считался исключительно важным церемониальным центром майя и тольтеков, поскольку как бы являлся воплощением «северной прародины» и девственной воды мироздания. Особое сакральное значение этого центра, связанное с астрономическими знаниями, не было утрачено даже с усилением центральномексиканского культурного присутствия, отражавшего в








I • VlM              Z
I              I—'I"
о              so              'во


Илл. 91. *Болъшая площадка для игры в мяч» в Чичен-Ице. Трудно предположить, как проходила игра на этом стадионе. Ho зато каждый может проверить удивительный акустический эффект этого сооружения: слово, произнесенное даже шепотом, слышно у противоположной стены, если слушающий находится на одной линии с говорящим




Илл.
92. Площадка для игры в мяч комплекса Шочикалько в соответствии с представлениями о местонахождении разных миров расположена ниже уровня основных построек

определенной мере смену идеологических представлений. В связи с этим особый интерес представляет изменение функций стадиона для игры в мяч с точки зрения схемы перемещения между пространствами жизни и смерти.
Всего в Чичен-Ице было сооружено 13 стадионов. Сама эта цифра (если, конечно, это не случайность) является ключевой в воспроизводстве модели мира майя, выраженной в устройстве зодиакального круга При этом 12 стадионов имеют достаточно стандартные характеристики, в отличие от так называемого «Большого стадиона», отличающегося своей необычной архитектурой и размерами: прямоугольная площадка, имеющая 146 м в длину, 36 м в ширину, кольца укреплены на высоте 8 м от поверхности.
Большой стадион Чичен-Ицы расположен в северном акрополе, связанном с сенотом дорогой. Как и весь комплекс, стадион ориентирован по оси юг- север, с небольшим отклонением на восток — то есть прямо на «Священный колодец», благодаря которому Чичен-Ица и считался одним из важнейших культовых центров Юкатана начиная с классической и заканчивая колониальной эпохой. В соответствии с датой, появляющейся на обнаруженном на стадионе алтаре, он был сооружен не позднее 864 года н.э.
Большой стадион Чичен-Ицы с западной и восточной сторон ограничен вертикальными стенами с кольцами посередине, а с юга и севера — специальными постройками. Он окружен четырьмя храмами: Северным и Южным, а также Нижним и Верхним Храмами Ягуаров. Рельефы на стенах стадиона, внутри Нижнего Храма Ягуаров и Северного Храма, а также на алтаре изображают сцены игры в мяч. На вертикальных стенах размещены рельефы, сюжеты которых посвящены игре в мяч. Примечательно, что среди росписей, помимо основной темы — жертвоприношения, отчетливо прослеживается «реин- карнационная» тематика: знаки «небесный, блистающий», элементы крови, заменяющиеся семью змеями.
Несколько иной тип стадиона мы видим в Монте-Альбане. Здесь уже на третьем этапе существования города широкое распространение приобретают площадки для ритуальной игры в мяч тлачтли, ориентированные с юга на север.
Поле для игры в мяч в Оахаке напоминает заглавную латинскую букву I. В Дайнсу поле для игры в мяч было ориентировано с востока на запад. Скошенные боковые стены площадки выполнялись иногда в виде ступеней, что прекрасно иллюстрировало идею спуска в преисподнюю по «холодной лестнице». Ho самое впечатляющее — это десятки рельефов, размещенных на выходе скальных пород высоко над городищем. Рельефы изображают головы игроков в мяч в сопровождении знаков имен, что наводит на мысль об увековечении памяти ритуально обезглавленных героев. Вообще тема игры в мяч занимает треть монументальных изображений в Дайнсу.

Оахакский вариант игры, в отличие от остальной Мезоамерики, изначально не предполагал колец на боковых стенах для забивания мяча. И потому в период постройки стадиона в Монте-Альбане еще не использовались кольца, которые появились только вместе с тольтеками. На северо-восточном и юго- западном углах поля были обнаружены небольшие ниши неизвестного назначения. В центре сохранились остатки круглого каменного диска, через который проходит воображаемая линия, соединяющая эти ниши. По сторонам поля поднимаются ступенчатые платформы с наклонными стенами-лестницами. Наверху располагались четыре храма, от которых сохранились основания и части стен. Последняя перестройка стадиона относится к VI-VIII векам. Тогда же на помосте с восточной стороны были установлены две скульптуры, на одной из которых сохранился фрагмент даты.
Как ни странно, несмотря на обилие археологического материала, точных сведений ни о назначении, ни о правилах мезоамериканской игры в мяч до сих пор не существует. Как известно, игра в мяч носила ритуальный характер. Считается, что по правилам майя классического периода побежденный (или победитель?) приносился в жертву — то есть отправлялся с посланием к богам. Археологи предполагают, что в Оахаке на поле для игры в мяч инсценировалось представление перехода Солнца из одного полушария в другое. С другой стороны, сохранилось предание, согласно которому правивший в столице астеков Теночтитлане Моктесума II якобы проиграл правителю Тескоко, и это стало знамением того, что вновь созданный союз не будет долговечным. Так оно и оказалось.
Известно, что в некоторых случаях мяч нужно было загнать в кольца, расположенные на боковых панелях стадиона. Хотя возможность попадания четырехкилограммовым мячом в кольцо, расположенное на восьмиметровой высоте, кажется сомнительной. Впрочем, в других случаях, как, например, в ранние времена Монте-Альбана, таких колец и вовсе не существовало. Правда, точно известно, что касаться мяча можно было лишь бедрами и плечами. Игроки имели специальное защитное снаряжение — протекторы для груди, коленей и локтей, шлемы. В Дайнсу к шлему крепилась еще и защитная сетка.
До настоящего времени эта древняя игра, именуемая «миштекской игрой в мяч», сохранилась лишь в одном месте — в мексиканском штате Оахака. Игроки гоняют плотный каучуковый мяч диаметром 12 см по длинной и узкой площадке.
В завершение хотелось бы сказать, что в Мексике существуют и современные спектакли — реконструкции этих игр. Так, например, ежедневно игру в мяч можно посмотреть в парке Шкарет, что неподалеку от Канкуна. Ho надо сказать, что эмоции зрителей, которые моментально выбирают «свою» команду, вполне сравнимы со страстями на хорошем футбольном матче.

Осамых древних изображениях пещер уже рассказывалось в самом начале книги — при описании ольмекского рельефа из Чалькацинго, созданного древними художниками еще до нашей эры. Этот рисунок сохранил наиболее архаическую модель подземной прародины. Духовные наследники ольмеков — индейцы майя — старались представить пещеру в форме вытянутого незамкнутого полуовала. А астеки еще больше усовершенствовали этот символ, превратив его в конус с завернутым верхним углом — что-то вроде холма в разрезе. Такое изображение горы с пещерой внутри выглядело, с их точки зрения, гораздо более понятным. Тем не менее, астеки не остановились на достигнутом и начали пририсовывать запутанные подземные ходы, превратив тем самым рисунок в символ, напоминающий заглавную букву «А», выписанную славянской вязью.
Сохранились мифы и легенды, связанные с пещерой, которая, с одной стороны, всегда пугала человека своей темнотой, неизмеримостью и опасностью, а с другой — постоянно манила таинственностью и возможностью испытать самые неожиданные ощущения.
Пещера воспринималась как некое начальное место творения потому, что она является как бы естественной дспривационной, то есть изолирующей от всех раздражителей, камерой. В этом назначении пещеры достаточно осознанно использовались на Востоке. Там йога на долгий срок помещали в изо-

лированную от мира пещеру, и у него достаточно быстро начинались видения и восприятия иных миров, существ и пространств. По возвращении он сохранял способность к восприятию иной реальности, несмотря на обычные раздражители. Надо заметить, что в пещере изменения происходят на уровне не только психики, но и физиологии — у человека меняются жизненные ритмы.
Юнг интерпретирует пещеру или подземный мир как «слой бессознательного, в котором нет никакого поэлементного членения, ни даже различия муж-
Одно из наиболее древних изображений пещер на ольмекском рельефе из Чалькацинго.
Илл. 93. Одно из наиболее древних изображений пещер на ольмекском рельефе из Чалькацинго. Внутри пещеры сидит главный прапредок племени — Бог-Улитка. Завитки напоминают символы крови в сценах жертвоприношений



ского и женского, что первым делом выделяют первобытные». В условиях изоляции в пещере естественным образом активизируется правое полушарие головного мозга, провоцируя тем самым проявление некого комплекса доречевого сознания, характеризующегося отсутствием логического осмысления действительности. Намеренное погружение в пещеру создавало (и создает) странный эффект как бы возвращения к истокам бытия, приближения к далеким предкам и даже Творцу. Такая встреча манила и пугала людей не только в древности, она все так же соблазняет и страшит человека сейчас, несмотря на весь его прагматизм и страсть к научно-техническому прогрессу.
Именно поэтому самые главные залы с росписями, относимые к культуре ольмеков, расположены на значительном удалении от входа, куда не проникают на шумы, ни свет, ни температурные изменения из внешней среды. Росписи, конечно же, создавались при искусственном освещении, но использовалась пещера в полной или почти полной темноте — для медитаций. Подобные практики должны были осуществляться жрецом в одиночестве. Именно в эти мгновения пещера соединялась в сознании жреца с Млечным Путем как основной мироздания. И тогда Млечный Путь сочетал в себе мужское и женское начала без различий по сущности — он был един. Вход в пещеру и вход в пространство Млечного Пути сливались воедино и ощущались как выход бессмертной сущности человека в иное пространственное состояние.
В этой главе речь пойдет о связанных с пещерами удивительно живучих и странных традициях, которые существовали у индейцев Мезоамерики еще на заре появления первых культур и цивилизаций и не исчезли даже с приходом испанцев.
<< | >>
Источник: Ершова Г.Г.. Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Мезоамерика. 2002

Еще по теме Игра в мяч и вопросы жизни и смерти:

  1. ГЛАВА 14 СОБАКИ, ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ, ИГРА В МЯЧ И ПРОЧИЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ ДРЕВНИХ MEKCИKAHЦEВ
  2. Процессуальная игра ребенка второго года жизни
  3. Смерть и смертность. Продолжительность жизни
  4. 4. Смерть, смертность, продолжительность жизни
  5. § 3,- НАЧАЛО НОВЫХ ФЕОДАЛЬНЫХ СМУТ В ТИМУРИДСКОМ ГОСУДАРСТВЕ. КОНЕЦ ЖИЗНИ И СМЕРТЬ УЛУГБЕКА
  6. § 8. Правоотношения по возмещению вреда, причиненного смертью, в том числе смертью кормильца (п. 2390-2395)
  7. Вопрос 75. Религия и Церковь в жизни и культуре России
  8. Вопрос 39. Христианство как фундамент всего уклада средневековой жизни
  9. ПАТРИАРХ ЕВТИХИИ. ЭДИКТ ТИВЕРИЯ О ЕРЕТИКАХ. ДЕЛО О ЯЗЫЧНИКАХ. БОРЬБА В НЕДРАХ МОНОФИЗИТСКОЙ ЦЕРКВИ. ЦАРЬ МУНДАР. СМЕРТЬ ЕВТИХИЯ. СМЕРТЬ ТИВЕРИЯ
  10. Взгляды науки и русского общества на Петра Великого. – Положение московской политики и жизни в конце XVII века. – Время Петра Великого. – Время от смерти Петра Великого до вступления на престол Елизаветы. – Время Елизаветы Петровны. – Петр III и переворот 1762 года. – Время Екатерины II. – Время Павла I. – Время Александра I. – Время Николая I. – Краткий обзор времени императора Александра II великих реформ.
  11. ИГРА «АССОЦИАЦИЯ» [102]
  12. 8.6.1. Деловая игра «Зона комфорта»
  13. НЕПОСТОЯНСТВО И СМЕРТЬ
  14. Деловая игра. Технология избирательной кампании
  15. Пятнистость и время: «игра в прятки»
  16. ИГРА В ТУМАН
  17. СМЕРТЬ И СМЕХ
  18. ИГРА «УГАДАЙ ПРОФЕССИЮ»
  19. ГЛАВА 4 ИТОГОВАЯ ДЕЛОВАЯ ИГРА «ИНВЕСТ»