3.7. Нарушение неприкосновенности собственности и право государства отчуждать собственность

Право землевладельца отвергать физическое вторжение в виде искр от локомотивов является лишь ограниченным правом. Нарушитель может обойти это право, показав, что его способ использования земли, который несовместим со способом землевладельца, более ценен.

Но если ваш сосед паркует свой автомобиль в вашем гараже, вы имеете право изгнать его как нарушителя неприкосновенности своих владений независимо от того, насколько убедительно он сможет продемонстрировать суду, что использование вашего гаража для парковки его машины приносит больше ценности, чем использование его вами.

Эти случаи, по крайней мере при самом поверхностном рассмотрении проблемы, различаются между собой конфликтующими претензиями и конфликтующими способами использования. В общем случае правильным (более дешевым и точным) методом разрешения конфликтных претензий является рынок. Если ваш сосед полагает, что ваш гараж ценен для него больше, чем для вас, он может взять его у вас в аренду. Но если он просто заявляет, что может использовать ваш гараж более продуктивно, то он возлагает на суды решение трудного вопроса: кто из вас в действительности готов заплатить больше за использование гаража? В случае с искрами заблаговременные переговоры могут оказаться невозможными, так как ущерб может быть потенциально нанесен значительному количеству землевладельцев. Если суды хотят способствовать наиболее производительному использованию земли, они не смогут избежать сравнения ценностей альтернативных способов использования. В случае с гаражом в этом нет необходимости.

Если государство желает распоряжаться моим гаражом, оно может завладеть им на основе права государства отчуждать собственность, заплатив мне «справедливую компенсацию» (равную рыночной цене). Для этого ему нет необходимости вести переговоры со мной. Этот результат несовместим с только что проведенным разделением, так как это случай конкурирующих претензий, а не конкурирующих способов использования. Известный аргумент, согласно которому право государства отчуждать собственность необходимо для того, чтобы преодолеть упрямство людей, отказывающихся продавать нечто по «разумной» (т. е. рыночной) цене, экономически некорректен. Если я отказываюсь продать меньше чем за 250 ООО долл. дом, за который никто не заплатит больше 100 ООО долл., это не значит, что я иррационален, даже если нет «объективных» факторов (таких, как расходы на переезд), оправдывающих мое упорство в запрашивании этой цены- Иэ этого лишь следует, что для меня этот дом ценен больше, чем для других людей. Эта дополнительная ценность имеет в экономическом анализе такой же статус, как и любая другая ценность.

Хорошим экономическим аргументом в пользу права государства отчуждать собственность, хотя он имеет большее отношение к железным дорогам и другим компаниям, нуждающимся в «праве на транспортировку», является необходимость предотвращения монополии. Как только железная дорога или трубопровод начинают строительство своих линий, издержки изменения маршрута становятся очень высокими. Зная об этом, владельцы земель, через которые будет проходить линия, могут поддаться искушению и назначить очень высокую цену — превышающую альтернативные издержки использования земли. (Это проблема двусторонней монополии; см. п. 3.8.) Трансакционные издержки будут высокими, приобретение земли обойдется дорого, и по этим причинам транспортная компания будет вынуждена поднять цену на свои услуги. Высокая цена заставит некоторых потребителей переключиться на альтернативные услуги. В результате выпуск транспортных компаний снизится. Поэтому они будут покупать меньше земли, чем покупали бы в случае, если цена земли соответствовала бы альтернативным издержкам ее использования. Высокие цены на землю дадут также стимул компаниям замещать другими ресурсами часть земли, которую они должны покупать. По всем этим причинам земля, которая должна быть более ценной для транспортной компании, чем для ее текущих собственников, останется в своем теперешнем менее ценном использовании, и это неэффективно. (Какая другая неэффективность возникает в этом случае?)

Этот анализ показывает, что разделение между конфликтующими претензиями на ресурс и конфликтующими или несовместимыми способами использования ресурсов не является фундаментальным. Таковым является разделение между ситуациями с низкими трансакционными издержками и ситуациями с высокими трансакционными издержками. В первом случае закон должен требовать от сторон заключения рыночной сделки* Это можно сделать путем объявления права собственности текущего владельца абсолютным (или почти таковым), так чтобы каждый, кто ценит эту собственность больше, мог вступить в переговоры с собственником. Но в ситуациях с высокими трансакционными издержками необходимо допускать использование судов для перемещения ресурсов в более ценные способы использования, поскольку рынок в этих ситуациях по определению не может выполнять подобную функцию. Это разделение отражено в праве весьма неполно. Иногда в ситуациях с высокими трансакционными издержками происходит отчуждение земли государством: для строительства автострады, аэропорта или военной базы, которое требует объединения большого числа смежных участков (не подразумевает ли это, что частным инвесторам следует давать право отчуждения для отведения земли под строительство торговых центров и курортных комплексов?), но часто этого не происходит (государственные школы, почтовые отделения, здания государственных ведомств).

В ситуациях с низкими трансакционными издержками применение права отчуждения собственности в действительности является формой налогообложения: оно взимает как налог субъективные ценности. Эффективна ли такая форма налогообложения? Как мы увидим в главе 17, наилучшим налогом является тот, который не изменяет поведения налогооблагаемых субъектов. Поскольку сферу действия права отчуждения собственности трудно определить, такого рода «налог» может быть довольно позитивным с этой точки зрения. Но здесь мы упускаем из виду тот факт, что мы говорим не о налоге, который взимает незначительную часть благосостояния многих людей, а значительную часть благосостояния немногих. Субъективные ценности, ассоциируемые с владением конкретньщ домом, могут составлять значительную часть благосостояния индивида, и потеря этой части ке может быть застрахована (почему?). Для человека, имеющего антипатию: к риску, как и для большинства из нас, риск потери значительной части благосостояния не может быть компенсирован экономией издержек государства, даже если эта экономия передается обществу в виде снижения налогов. Потери полезности для собственника с антипатией к риску являются издержками гипотетического* «налога», создаваемого правом отчуждения собственности, и могут в результате сделать его неэффективным.66 Между прочим, в таких случаях редко возможны компенсации, так как индивид, оценивающий свою собственность меньше, чем рынок, продаст ее.

Помимо вопроса о необходимости права отчуждения собственности существует отдельный вопрос —г о необходимости «справедливой» компенсации. Возможность страхования (от потери рыночной

ценности, которая не связана с проблемами оценки при попытках страхования потери субъективных ценностей) делает сомнительным аргумент, согласно которому неспособность обеспечить компенсацию должна «деморализовать» владельцев конфискуемого имущества и привести к менее эффективному использованию ими ресурсов в будущем, например если они будут всегда брать в аренду, а не покупать собственность, которая может быть отчуждена»67 Если о правиле, согласно которому компенсация не выплачивается, хорошо известно, никто не будет удивлен или деморализован, В самом деле, люди* которые приобрели собственность после объявления данного правила, не будут обижены, так как риск отчуждения государством (измеряемый величиной страховки от подобного отчуждения) отразится в более низкой цене собственности; покупатель получит полную компенсацию. Если речь идет о том, что риск отчуждения государством будут страховать менее охотно, чем риск природного катаклизма, поскольку он менее предсказуем, то в этом можно усомниться. Случаи отчуждения собственности государством меньше варьируются год от года-, чем ущерб от землетрясений. Можно даже застраховаться от экспроприации собственности иностранными государствами. Если речь ид>т о том, что государство может использовать право отчуждения собственности для притеснения своих политических врагов или уязвимых меньшинств, частичным ответом может быть следующий тезис: подобное поведение нарушает конституционные гарантии свободы слова и равенства прав на защиту со стороны закона. Эти гарантии не были достаточно развиты в XVIII в., когда положение о справедливой компенсации было добавлено к конституции как часть Билля о правах. Да и страхование не было столь развитым и широко распространенным, как сегодня. Были основания опасаться, что, будучи не ограниченным требованием компенсации, государство будет использовать право отчуждения собственности для преследования политических врагов или для убиения «курицы, несущей золотые яйца».

Оставив в стороне эти опасности, предположив существование нормально функционирующего рынка страхования от экспроприации, а также что при отведении земли для строительства почтовых отделений, военных баз и других общественных нужд государство будет иметь структуру стимулов, аналогичную структуре стимулов находящегося в аналогичном положении частного предприятия, мы все равно можем присвоить требованию справедливой компенсации важную экономическую функцию. Без него государство имело бы стимул замещать землей другие ресурсы, которые дешевле для общества в целом, но дороже обходятся государству. Предположим, государство сталкивается с выбором: построить высокое, но узкое здание на небольшом участке или построить невысокое, но широкое здание на большом участке. Рыночная цена небольшого участка составляет 1

млн. долл., а большого — 3 млн долл. Постройка высокого узкого здания будет стоить 10 млн долл., а постройка невысокого широкого здания обойдется в 9 млн долл. С точки зрения общества в целом более дешевым вариантом будет постройка высокого здания на небольшом участке (общая стоимость 11 млн долл.), а не невысокого здания на большом участке (12 млн долл.). Но если земля достается государству бесплатно, оно построит невысокое здание на большом участке, так как в этом случае чистые издержки государства будут меньше на 1 млн долл. Конечно, здесь подразумевается, как отмечалось выше, что государство принимает решения о приобретении земли примерно так же, как это делал бы частный предприниматель, т. е. руководствуясь частными, а не социальными издержками, если не принудить его учитывать социальные издержки. Нельзя полагать, что решения государства о приобретении собственности принимаются на тек же принципах максимизации прибыли, что и частные решения

о приобретении собственности (по причинам, изложенным далее в этой книге).

Вместе с тем было бы опрометчиво полагать, что государство невосприимчиво к бюджетным ограничениям и что вследствие этого на него можно полагаться как на приобретающее всегда наиболее дешевые для общества ресурсы независимо от их цены. Исследователи военного комплекса давно заметили, что призыв на военную службу делает для армии искусственно дешевыми трудовые ресурсы, что приводит к избыточному замещению капитала трудом в производственной функции военного комплекса. Аналогичные искажения могли бы иметь место при использовании земли как ресурса государством, если бы отсутствовало требование компенсации за отчуждение земли.

Некоторые искажения все же остаются, поскольку, как отмечалось ранее, справедливая компенсация не является полной компенсацией в экономическом смысле. Но полная компенсация могла'бы быть ошибкой, даже если субъективные ценности можно было бы точно определить с низкими издержками.68 Она могла бы привести к избыточным инвестициям в собственность, которая с достаточно большой вероятностью может быть отчуждена государством. Право пытается решить эту проблему путем отказа в компенсации за какие-либо «улучшения» собственности, произведенные после сообщения о намерении государства приобрести эту собственность. Проблема тем серьезнее, чем больший размер компенсации рассматривается как «справедливый».

Искажения остаются по другой причине. Если расходы государства не фиксированы, требование выплаты справедливой компенсации подразумевает более высокие налоги (или заменители налогов, такие как инфляция или государственный долг), чем при отсутствии такого требования; а налоги, как мы увидим в главе 17, создают эффекты неэффективной аллокации ресурсов. Последние должны быть сбалансированы с эффектами неэффективной аллокации, возникающими при разрешении покупки государством некоторых ресурсов по ценам ниже их социальных альтернативных издержек.

Особым исключением из требования компенсации, которое может иметь практический смысл, является случай отказа в компенсации за, лояльность при приобретении принадлежащих фирмам объектов. Здесь проблема заключается не столько в измерении (хотя суды считают именно так), сколько в неопределенности по поводу того, действительно ли лояльность была связана с приобретаемыми владениями; если она может быть перенесена без изменений на другие владения, то она не приобретается вместе с землей. 1

Сложные вопросы возникают, когда рыночная ценность в некотором смысле создается самим государством. Тогда возникает вопрос, должен ли этот вклад государства учитываться*в размере компенсации, полагающейся собственнику. Предположим, в военное время государство реквизирует значительную часть частных судов страны и огромное сокращение предложения судов на частном рынке приводит к повышению рыночной цены.69 Должно ли государство платить новую рыночную цену при дальнейших реквизициях? Если ответить утвердительно, то результатом будет неэффективное перераспределение богатства от налогоплательщиков к собственникам судов. Но отрицательный ответ также проблематичен. Он приведет к слишком большому числу реквизированных государством судов, поскольку оно не будет учитывать конкурирующие потребности остающихся частных покупателей судов.

Следует ли действовать по-разному в случаях, когда правительство реквизировало суда у людей, которые владели ими до повышения рыночной цены, и когда оно реквизировало их у людей, купивших суда у предыдущих владельцев по текущей высокой цене? Этот вопрос проясняет административные трудности, связанные с попытками основать закон о справедливой компенсации на антипатии к неожиданным прибылям. Значительная, а может быть большая часть собственности, приобретаемой правительством, используется более эффективно благодаря государственным расходам. Известный пример — земля, полученная при осушении озера или реки службой мелиорации (Corps of Engineers). В определенном смысле вся земля, находящаяся в частной собственности, «выигрывает» от государственных-расходов по поддержанию законности и порядка, системы регистрации прав собственности и т. д. Однако эти выгоды могли быть уже давно заключены в цене земли, так что выплата полной компенсации никому не принесет избыточной прибыли. И почему надо конфисковывать прибыли владельцев?

Есть утверждение, что если принцип справедливой компенсации основывается на соображениях эффективности, то в случае, если рыночная цена моего дома упала на 10 ООО долл. в результате-государственного регулирования, мне должна полагаться такая же компенсация, как в случае, если бы государство присвоило часть моей собственности, оцениваемую в 10 ООО долл.70 Но между двумя этими случаями есть экономические различия. Когда государственное регулирование, влияющее на ценность собственности ? имеет общее применение (как это обычно бывает), издержки осуществления компенсации должны быть очень большими, особенно если предпринимались усилия, %как это и должно быть по экономической логике (почему?), по принятию в расчет людей, выигравших от данного предписания, чтобы присвоить им отрицательную компенсацию, т. е. обложить налогом их непредвиденные прибыли. Представьте себе трудности, возникающие при попытках государства выявить и вступить в трансакции со всеми, ценность чьей собственности увеличилась или уменьшилась в результате регулирования государством цены природного газа или нефти. Кроме того, регулирование, так как оно влияет на большее число людей, чем единичное отчуждение собственности, с большей вероятностью мобилизует действенную политическую оппозицию. Политические препятствия менее вероятны даже в случае случайной серии отчуждений (в отличие от отдельного изолированного отчуждения), поскольку пострадавшие от него с меньшей вероятностью составят однородную группу, способную эффективно мобилизоваться для политических действий.

Дополнительное обстоятельство возникает, когда регулирование влияет на взаимодействующие способы использования земли. Примером может быть зонирование, запрещающее иное использование земли, кроме как для строительства жилья. Предположим, что подобное ограничение принято для того, чтобы не допустить постройки землевладельцем свинарника на его земле в случае, когда земля соседа используется только для жилых построек. Мы не можем рассматривать зонирование как нарушение прав собственности свиновода, пока не примем допущение, что эти права включают право причинения ущерба эстетическому чувству соседа строительством свинарника. И мы не можем решить этот первый вопрос, не оценив конкурирую» щие способы использования, на которые влияет ограничение. Однако как только оценка проведена и право собственности присвоено в соответствии с ней, принуждение выигравших от зонирования компенсировать потери проигравшим уже не выполняет никакой дополнительной экономической функции.

Этот случай интересен тем, что он находится между обычным отчуждением земли для общественного пользования, когда должна выплачиваться справедливая компенсация, и ослаблением ущерба- когда компенсация не обязательна (по той простой причине, что выплата компенсации за «несение» ущерба побудит создание ущерба). Рассмотрим законы, которые дают государству власть объявлять фасад здания исторической ценностью. После этого акта собственник не может изменять фасад. Альтернативой присвоению такого статуса могла бы быть покупка государством (возможно, стимулированная угрозой конфискации с выплатой справедливой компенсации) права распоряжаться фасадом. Будет ли государство объявлять «слишком много» зданий историческими памятниками, если выбран путь при» своения соответствующего статуса, а не покупки? Трудно*сказать. Уже сам факт отсутствия компенсации вызовет сопротивление владельцев. Сопротивление налогоплательщиков, на самом деле может быть меньше. Государственные программы налогообложения и расходов (сельскохозяйственные субсидии, например) часто имеют столь же высокие социальные издержки, как и программы регулирования, но издержки столь сильно распылены среди налогоплательщиков, что мало кто из них будет протестовать. Однако возможно ли, что правительство будет «неправомерно» присваивать статус исторических памятников некоторым зданиям, т. е. собственности, которая стоила бы намного больше в измененном состоянии? Скорее всего, нет, поскольку чем больше альтернативная ценность, тем больше сопротивление присвоению такого статуса. Тем не менее существует опасность сокращения числа исторических памятников при использовании присвоения соответствующего статуса: собственники зданий могут стремиться разрушить потенциальные исторические фасады до присвоения им этого статуса.

Не состоит ли основная проблема в том, что государство не является обыкновенным покупателем? Бессмысленно говорить о том, чтобы государство платило за предметы, в которых оно имеет потребность, так же как и любой другой. Ведь государство прибегает к принуждению, чтобы получить деньги, которые оно использует для оплаты этих предметов. Чтобы заплатить справедливую компенсацию

при отчуждении собственности или даже для совершения обычной добровольной покупки без какой-либо угрозы принуждения в случае отказа продавца, государство должно взять средства без всякой компенсации у налогоплательщика,71

Насколько хорошо справедливая компенсация функционирует на практике? Как показало эмпирическое исследование программы по градостроительному обновлению Чикаго, при использовании права государства на отчуждение собственности высоко ценимые участки систематически оцениваются выше рыночной цены, а низко ценимые участки — ниже.48 Есть три причины такой закономерности. Во-первых* способность государства варьировать свои затраты на юридическое обслуживание в соответствии с ценностью отчуждаемого участка серьезно ограничена правилами, регулирующими ведение дела о конфискации* Результатом является тенденция государства тратить слишком много на проведение дела об отчуждении дешевого участка и слишком мало — при отчуждении дорогого участка. Во-вторых, тогда как фиксированные или пороговые издержки обращения к судебному разбирательству значительны для' обеих сторон, они являются тем большей долей общих издержек, чем меньше ценность участка. Их роль в побуждении истцов к улаживанию подобных тяжб с небольшими расходами не полностью компенсируется стимулом государства к выдвижению щедрых предложений по разрешению конфликта, чтобы избежать постоянных издержек судебного разбирательства* поскольку государство может «распылить» эти издержки по нескольким участкам, которые оно намерено приобрести одновременно. В-третьих, государство может получить дополнительную экономию от масштаба, если приобретаемые им одновременно участки однородны. Это позволяет эффективно консолидировать юридические усилия государства — эмпирически дешевые участки имеют тенденцию быть более однородными, чем дорогостоящие.

<< | >>
Источник: РИЧАРД А. ПОЗНЕР. Экономический анализ права В ДВУХ ТОМАХ ТОМ 1. Перевод с английского под редакцией В. Л. Тамбовцева. 2004

Еще по теме 3.7. Нарушение неприкосновенности собственности и право государства отчуждать собственность:

  1. 6. Правовые аспекты экономики: право собственности. Формы собственности. Разгосударствление и приватизация
  2. § 1. «Собственность» и «право собственности» (п. 1324-1329)
  3. 4.5. Право собственности
  4. 5.3. Право собственности
  5. 2.3. Право частной собственности
  6. Право собственности
  7. § 7. Право собственности и ограниченные вещные права
  8. 13.7. Право собственности и ограниченные вещные права
  9. 4.4. Право муниципальной собственности на землю
  10. Приобретение права собственности на земельный участок, находящийся в государственной или муниципальной собственности, собственником расположенного на нем объекта недвижимости
  11. 4.2. Право частной собственности на землю
  12. 4.3. Право государственной собственности на землю
  13. 4.5. Промышленная собственность (патентное право)
  14. § 8. Право интеллектуальной собственности
  15. Глава I МАРКСИСТСКОЕ И БУРЖУАЗНОЕ ПОНИМАНИЕ СОБСТВЕННОСТИ И ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ
  16. 3. Право собственности и другие вещные права
  17. 1. Критика основных буржуазных воззрений на право собственности
  18. 1. Усиленное вмешательство империалистического государства в экономику и систему частной собственности
  19. Право общей собственности на земельные участки