5.3. Историзм в исследовании этнических основ национальной общности, ее субстанции

Культурно-психологическая общность людей составляет сердцевину национальной общности, ее субстанциональную основу. Поэтому, определяя нацию как культурно-психологическую общность людей, мы предельно кратко указываем на ее главное своеобразие.
Это нередуцируемое, самое устойчивое, возникшее исторически ядро нации. Если бы в свое время Карл Каутский, крупный марксистский теоретик нации, не увлекался чисто экономическими объяснениями ее основ, а дошел бы до реальной культурно-психологической субстанции, то не стал бы утверждать: нация — «как протей, который ускользает между пальцами всякий раз, когда мы хотим его схватить» [3, с. 17]. Э. Дюркгейм был убежден, что у национального коллектива и коллективного сознания есть своя, особая субстанция, которая формируется вне сознания отдельного индивида, является синтезом многих представлений, сознаний, верований. Но более конкретных суждений у него не было. Эта важнейшая проблема теории нации оставалась вне поля внимания исследователей, более того — некоторые авторы вообще отбрасывали эту проблему. Такая неопределенность, а следовательно, и неуловимость действительных основ нации, создавали и большие трудности ее эмпирической интерпретации, и гносеологические предпосылки появления множества «инструменталистских», «релятивистских» концепций с нигилистической направленностью. 79 Что же мы понимаем под субстанцией, Субстанция (первооснова) когда конкретно имеем в виду нацио- национальнои общности нальную общность? Это предельное основание единства различных составных компонентов данной социальной реальности, где рождаются агенты, проводники символического взаимодействия людей и поколений, формируя интегральную национальную связь, способную объединять, консолидировать различные свойства, атрибуты, стороны национальной жизни. Более того, именно здесь заложены творческие возможности данной общности, защитные ее механизмы. Она, как творец, упорно трудится для восстановления утерянных черт и свойств общности (языка, государственности и т.д.), сохранения ее целостности. Все многообразие конкретных свойств, черт и отношений как бы сфокусировано на данный субстрат (по выражению Э. Дюркгейма), отсюда идут ее живительные силы. Они проявляются в историчности, устойчивости, энергичности, атрибутивности и солидарности. Историчность нации проявляется в двух своих выражениях: (/) как процесс формирования самой национальной общности в условиях становления буржуазных связей и предпринимательской деятельности с протяженностью несколько столетий, не говоря уже о собственных процессах развития; (2) как более длительный исторический процесс формирования культурно-психологического ядра нации, ее субстрата, в рамках этничности. Бурные и длительные исторические процессы взаимодействия различных этносов, выделение в ходе этногенеза данного народа, ассимилировавшего в себе немало иных этносов и этнических групп (в этногенезе французов — галлы, кимври, вестготы, франки, норманы и т.д.; в этногенезе татар — кипчаки, гузы, буртасы, хазары, эсеглы, булгары, татары и т.д.), одновременно означают процессы формирования того этнического ядра в виде культурнопсихологического комплекса, которое и будет связывающим звеном нации с ее историческим прошлым и, одновременно, внутренним ее устойчивым свойством, определяющим ее своеобразие. Отсюда идет этническая характеристика национальной жизни, этничность будет доминировать во всех аспектах, отсюда рождаются представления идентичности и самосознания общности. Можно спорить с Г. Лебоном по многим вопросам, но одно его высказывание глубоко истинно: судьбой народов руководят в гораздо большей степени умершие поколения, чем живущие. Этот его тезис взяли на вооружение и теоретики социологии феноменологии. И Зигмунд Фрейд видел магическую силу и власть проводников символического взаимодействия прежде всего в тех судьбоносных исторических коллизиях, в которых они проявляли себя с особой силой и отложились в бессознательных пластах души. Именем «Москва», например, в сознании и 80 психологии русского человека связаны и те мощные чувства, устремления, которые как отзвуки 1612, 1812, 1941 годов в виде переживаний и тревог своих предков прорываются из глубин бессознательной субстанции души. А сколько бессознательных, порой иррациональных чувств тоски, тревоги и надежд связаны с именем «Арарат», в нем вся история народа, трагическая судьба Армении. В этих именах — символических проводниках — спрессована вся история народов, они сгусток истории. Именно с историзмом и интегральностью связаны и такие свойства этнической субстанции, как устойчивость и энергичность. Поколения людей гордо и устойчиво носили чувства и сознание своей принадлежности к данной общности. Национальный геноцид, преследования армян, например, не только не ослабляли эту связь, наоборот, укрепляли, закаляли ее. Утеря в этих условиях таких атрибутов национальной общности, как территория, государственность, многих культурных черт (евреи), государственности, большей части территории (армяне), деградация всех социальных и экономических структур большинства народов Азии и Африки не привели к трагическому концу — к уничтожению их этнических основ и национальной связи. Национальная субстанция — этническое ядро — приводила в энергичное движение другие элементы: религиозные, культурно-бытовые традиции, установки, психологические мощные основы национальной души не только поддерживали жизнь нации, но со временем восстанавливали утерянные черты и свойства. Атрибутивность проявляется и в языке, и в культуре, и в нравах, но обобщенно она проявляется в национальной идентичности, которая есть у каждого человека. Не просто потому, что человек не может жить вне национально-этнической общности, не иметь чувства идентичности, а потому, что такая идентичность предписана аскриптивно, с рождением. Человек может открыто отказаться от подобной идентичности, объявить себя космополитом, равнодушным к вопросам национальным, но в структуре его личности, особенно в психологии и характере, в глубоких пластах сознания всегда есть устойчивые, неустранимые черты и свойства той общности, к которой принадлежали его родители, предки, не говоря уже о характере его социализации. Нет на земле ни одного человека, который не принадлежал бы к уже существующим национально-этническим общностям. Если оставить в стороне вопрос о космополитах (это просто бравада некоторых представителей преуспевающих, богатых наций или идеология культурной экспансии и т.д.), то маргиналы, или полуассимилировавшиеся индивиды, особенно остро чувствуют необходимость четкой фиксации идентичности, дабы избежать личностной раздвоенности, двусмысленности своего статуса. В России, например, обрусевшие инородцы (поляки, грузины, армяне, евреи, татары и т.д.) отлича- 81 лись более радикальным проявлением своей «русскости», чаще своего чисто русского национализма, чем националистически настроенные русские, всегда «пересаливая» и в этом смысле подчеркивая свою «идентичность». В свое время Сталин, Дзержинский, Орджоникидзе энергично и открыто проявляли свой «истинно русский национализм» в отношении грузин. Но в моменты психологического напряжения, стихийно, неосознанно, из глубин бессознательного прорывались такие черты и свойства характера, поведения, которые выдавали нерусское происхождение обрусевших инородцев. Национальная солидарность Из всех известных социальных групп и как важнейшая черта общностей (исключая семью), именно национальной общности национальная солидарность обладает наибольшим, особенно мощным эмоциональным зарядом, наибольшей внутренней солидарностью. Она обладает мощной иррациональной способностью к сплочению, проявлению чувств коллективной любви и ненависти, особенно когда возникает внешняя угроза. Стремление сохранить себя в истории, отстоять свои ценности, традиции, свою землю — порождает такие силы и энергию, которые способны творить чудеса отваги и самопожертвования.
Об этом мы уже говорили. Поэтому солидарность, пожалуй, — важнейшая черта, характеристика субстанции национальной общности, интегральной национальной связи. Это имел в виду П. А. Сорокин, отмечая, что нация — не только типичная, нормальная, но особенно солидарная социальная общность людей. Вообще солидарность, как отмечал Э. Дюркгейм, в самой общей форме, нерасчлененно не встречается нигде. Существуют реально частные, различные ее формы: семейная, профессиональная, религиозная, национальная, вчерашняя, сегодняшняя и т.д. Каждая имеет свою собственную природу, и общие абстракции могли бы дать в лучшем случае только очень неполное объяснение конкретного явления, упуская все то, что есть в нем живого, своеобразного. Солидарность в национальной общности характеризуется прежде всего тем, что она чисто моральное явление, не поддающееся само по себе ни точному наблюдению, ни, особенно, измерению. Следовательно, необходимо заменить внутренний, ускользающий от нас факт морального характера внешним, символизирующим фактом, дающим возможность предметно изучить при помощи второго важнейшее проявление первичной субстанциональной основы нации — солидарности. В самом деле солидарность национальной общности, будучи нематериальной по характеру, не остается незамеченной, в потенциальном состоянии, она всегда обнаруживает свое присутствие то видимыми действиями, то возникшими как их следствие состояниями социальных структур. Это особенно ярко проявляется в двух сферах: коллективном сознании и праве. Дюркгейм считал, что коллективное сознание имеет свой особый субстрат со специфическими чертами, создающий особую реальность, не зависимую от частных условий, в которых находятся индивиды. Как и любой социальный факт оно приобретает объективность, независимость от конкретных индивидов, ибо является особым синтезом множества сознаний. Но коллективное сознание точно такое же общее место, абстракция, как и солидарность вообще. Из общей логики рассуждений Дюркгейма можно заключить, что коллективное сознание свойственно национальной общности и является основой ее солидарности. Силу коллективным формам сознания придает не только то, что они являются общими для современного поколения, но особенно то, что они завещаны предыдущими поколениями. Коллективное сознание устанавливается весьма медленно, и оно, почти целиком, — продукт прошлого, сосредоточение нравов и традиций народа, поэтому является предметом особого уважения. Авторитет и престиж коллективного сознания создаются, стало быть, в большей мере, авторитетом обычаев и традиций. Эти формы коллективных представлений, имея глубокие исторические корни в бессознательной субстанции сознания, становятся важными и внешними психологическими, символизирующими солидарность, фактами. Солидарность, ее формы, интенсивность, воплощенность в интегральных связях и процессах можем обнаружить и в приверженности людей к наиболее общим правилам поведения и мышления, целиком основанным на национальных обычаях и традициях, в том числе демократических, культурных и т.д., и в системах ценностей, связанных с традициями, нравами, моральными правилами национальной жизни. Нравственность, моральные нормы и правила приобретают в таком символизировании особо важное значение прежде всего потому, что именно они выражают основные условия солидарности, на них покоятся идеи и чувства, к которым люди внутри общности более всего привязаны. Безусловно, с интернационализацией жизни сложились общечеловеческие нормы и правила морали, нравственности, особенно в области демократии, прав человека, культуры, но они довольно общи и абстрактны. В реальности правила нравственности, которые мы усваиваем как общечеловеческие, есть правила общности, к которым мы более всего привязаны. На деле каждый народ создает себе из человеческого идеала частное представление, имеет свою школу моральной философии, зависящую от его характера и условий, в которых он живет. Невозможно поэтому навязывать ему другую нравственность, как бы высока она ни была, не дезорганизуя его. 83 Основные формы социальной солидарности воспроизводятся в правовых нормах, именно через право можно особенно точно определить, в какой мере солидарность, возникшая в национальной общности, способствует общей ее интеграции. Чем более солидарны члены общности, тем более поддерживают они разнообразные отношения как друг с другом, так и с общностью в целом. Социальная жизнь общности, основанная на солидарности, неизбежно стремится принять определенную форму и организоваться, и право, по Дюркгей-му, — не что иное, как сама эта организация в ее наиболее устойчивом и точном выражении. Правовая организация, государственные формы национальной жизни, действия объединенных индивидов по становлению и развитию этих форм и есть внешнее символизирование солидарности. Солидарность по созданию таких национальных государственных форм, институционализации национальной жизни нравственна изначально. Не национальные элиты, вожаки национальных фронтов, как представляют дело инструменталисты и релятивисты, создают солидарность вокруг права и государственности, а потребности интегральности национальной жизни, ее энергия и интенсивность. Раз уже сложилась коллективная общность со своими проводниками символического взаимодействия, оформилась национальная связь, то государственность станет неминуемым результатом развития права и институционализации. Эту идею ПА Сорокина мы уже приводили выше. Солидарность формируется и «выходит» в жизнь из самых первооснов национальной жизни. Природа первоосновы Таким образом, мы показали, надеемся, национальной жизни наглядно, убедительно, в чем и как про является субстанция нации, каковы ее конкретные свойства и «выходы» в социальную жизнь. Только теперь мы можем конкретизировать, что же такое в реальности эта субстанция, как она выглядит. Члены общества, социально скомбинированные в особой форме взаимодействия при помощи именных, языковых, предметных проводников-сигналов символического взаимодействия на территории ее образования и психологически осознающие свое единство, составляют некую первооснову национальной жизни. Иными словами, нация имеет в качестве своей первоосновы (субстанции) совокупность в особой форме ассоциированных индивидов, образующих интегральное единство при помощи специальных проводников символического взаимодействия, взаимосвязи и взаимовлияния. Затем только приходят в действие и внешние факторы, переменные, оказывая иной раз серьезное воздействие на внутренние процессы. Понятно, что национальная жизнь, целиком располагаясь в коллективной субстанции, посредством которой она структурно связана 84 с остальным социальным миром, тем не менее не растворяется в ней. Богатые формы и свойства национальной жизни лишь в конечном счете сводимы к первооснове. Они и связаны, и отличны. Природу субстанции составляют: (а) социальная форма ассоциации индивидов; (б) способы, которыми они сгруппированы и связаны; (в) проводники символического взаимодействия; (г) внешние условия и факторы их объединения (территория, язык и т.д.); (д) имманентные внутренние свойства данной социальной формы ассоциации и взаимодействия — историчность, устойчивость, атрибутивность, энергичность (интенсивность), солидарность. Такова природа нации как коллективного, солидарного взаимодействия людей, ее внутренней субстанции, тех особых связей — проводников символического взаимодействия и форм, способов конкретных проявлений, в которых она живет и развивается. Этнич-ность, где формируются первоосновы, — важное преемственное звено субстанции нации. Там рождаются свойства и нити, объединяющиеся со временем в интегральную национальную связь.
<< | >>
Источник: Мнацаканян М.О.. Нации и национализм. Социология и психология национальной жизни: Учеб. пособие для вузов. — М.: ЮНИТИ-ДАНА. — 367 с.. 2004

Еще по теме 5.3. Историзм в исследовании этнических основ национальной общности, ее субстанции:

  1. I Национально-этнические общности: общие вопросы теории и методологии
  2. Глава 2 ИСТОРИЧЕСКИЕ И СОВРЕМЕННЫЕ ТЕОРИИ НАЦИОНАЛЬНО-ЭТНИЧЕСКИХ ОБЩНОСТЕЙ
  3. 5.1. Интегральная природа национальной общности и интегралистские основы теории нации
  4. 5.2. Нация как культурно-психологическая общность. «Сакральность» в природе национальной общности
  5. 5. Этнические общности. Межнациональные отношения
  6. 4. Социология этнических общностей
  7. 13.1. История и национальная общность
  8. 2.4. Материалистическая (марксистская) парадигма национальной общности
  9. 5.5. Национальная общность как интегральная социокультурная система
  10. 2.1. Психологические теории этносов и национальных общностей
  11. 14.2. История этногенеза и развития русских как национальной общности
  12. 15.5. Ереван — новый центр самоорганизации национальной общности
  13. ГЛАВА 14 РУССКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ ОБЩНОСТЬ: ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ И ХАРАКТЕР НАРОДА
  14. Этническая идентичность и национальное самосознание: подходы к пониманию
  15. эТНИЧЕСКОЕ САМОСОЗНАНИЕ В СОВРЕМЕННЫХ НАЦИОНАЛЬНЫХ ДВИЖЕНИЯХ РОССИИ
  16. § 5. Этнические и национальные конфликты в современной России
  17. Функции этнической социологии и основные типы исследований
  18. Этническое разнообразие кульчурных характеристик социальных групп. Роль национальных школ