13.7. Глобализация и национальное государство

Как в мировой, так и в отечественной обществоведческой литературе идут не утихающие споры вокруг проблем национального государства. Часть обществоведов, стоящая на позициях «инструментализма» и «релятивизма», считает, что национальное государство, точно так же, как и нации и национальные культуры, изжило себя и уходит с исторической арены.
Российские авторы, стоящие на данных позициях и настроенные более радикально, ссылаются обычно на западную науку, в которой якобы такая точка зрения является общепризнанной. Поэтому для выяснения сути проблемы важно, прежде чем подойти к ней аналитически, послушать авторитетного западного социолога Майкла Манна. Бенедикт Андерсон отмечает, что «в последние годы никто не сделал так много, как макросоциолог Майкл Манн, для того, чтобы снабдить нас всемирно-историческим, сравнительным пониманием развития современных институтов, и главным образом государства. Его вклад прежде всего заключается в элегантном, полном точных деталей развенчании мифов...» [5, с. 22]. И действительно, М. Манн считает ми-Концепция М.. Манна фами распространившиеся в последние десятилетия положения о том, что национальные государства полностью изжили себя и что глобализация вообще несовместима с их существованием. Он резонно замечает, что подобные заключения имеют своим основанием европоцентризм, а «Европа не есть будущее всего мира» [5, с. 382]. Во многих частях планеты идет становление и развитие национальных государств, особенно в странах Азии и Африки. Ослабление национального государства, подчеркивает М. Манн, не носит всеобщего, повсеместного характера. Даже в Европе при ослаблении некоторых функций и свойств государство в каких-то отношениях все еще развивается и расширяется за счет местных, региональных и особенно относящихся к приватной сфере сил. В современном национальном государстве идея суверенитета остае тся актуальной, как никогда. Просто милитаризм, инфраструктуры коммуникаций, экономическое, социальное и семейное законодательства и отчетливое ощущение принадлежности к национальной общности слились в единый жесткий институт [5, с. 384—385]. М. Манн с большим основанием заявляет, что общество, взятое извне, никогда не было просто национальным. Оно было также транснациональным, то есть включало в себя отноше- 298 ния, которые свободно простирались за национальные границы. И еще оно было геополитическим, включающим в себя отношения между национальными единицами. Транснациональные отношения возникли не в «постсовременный» период — они накладывали ограничения на суверенитет государства всегда и везде [5, с. 385]. Национальный суверенитет всегда был ограничен, с одной стороны, капиталистическим, с другой, культурным транснационализмом и в период 1880—1945 гг. Финансовый капитал никогда не считался с суверенитетом, тем более государств небольших, слабых. Многих исследователей, считает М. Манн, вводит в заблуждение установление мира и сотрудничества в Европе в условиях, югда ее безопасность была обеспечена Америкой, ее военными силами, котэ-рые господствовали в НАТО. Отсутствие угрозы и жизнь в гармонии миролюбия, без всякой необходимости выполнять то, что исторически считалось главной государственной функцией и основным источш-ком агрессивного национализма — поддерживать большую военную мощь, действительно могли создать видимость падения прежней роли национальных государств в Европе. Однако, если внимательно проследить за их поведением, то легко заметить их ревностное ОТНОиЕ-ние к своему суверенитету. Каждое государство контролирует свои военные силы, а Англия и Франция — свою ядерную мощь. Они су-веренны во внешней политике. Британия, Дания и Франция недавно заявили, что они не будут подчиняться мерам ЕС, затрагивающим их «жизненные интересы». Бельгийский министр был прав, заметивший во время войны в Персидском заливе, что ЕС — это гигант в экономике, карлик в политике и ничтожный червяк в военном отношении [5, с. 294]. М. Манн на примере Европы и на многих фактах показывает, что национальная идея в этих странах жива как никогда, и в том случае, если наднациональные силы каким-либо образом посягают на абсолютную независимость национального государства, то оно будет ш-стойчиво повышать свою мощь за счет провинциальных, локальных и частных институтов и групп. Национальное государство еще обладает огромными резервами и потенциальными возможностями, усиливает свою роль в налогах и налоговой политике, связи с факторами роста благосостояния, нравственными, образовательными и иными внутренними процессами и проблемами. Он также подчеркивает то обстоятельство, что, несмотря на необычайную международную мобильность финансового капитала, подавляющая часть продукции нацю-нального производства предназначена для внутреннего потребления, а так называемые «транснациональные» корпорации сосредоточивают свое высшее руководство и исследовательские организации явно в границах национальных государств. Последнее замечание М. Манна особенно существенно, если иметь в виду, что основные нигилистические концепции о современной роли национального государства апеллируют к процессам транснационализации, гигантской роли транснациональных корпораций и банков — ТНК и ТНБ. Только на первый взгляд такой аргумент кажется неоспоримым, особенно если его пропагандируют экономисты, которые увлекаются чисто внешними характеристиками, не вникая в суть проблемы, когда это касается национального государства. Добавим со своей стороны, что М. Манн в своих суждениях не одинок, у него немало единомышленников на Западе. И в России с аналогичных позиций выступают некоторые авторитетные авторы. В. Кувалдин и А. Рябов в своей совместной работе «Национальное государство в эпоху глобализации» подчеркивают, что сегодня глобализация лишь увеличивает значение национального государства, экономическая деятельность, несмотря на бурную транснационализацию, вовсе не спешит оторваться от национальной почвы. Глобализация, считают авторы, породила еще одну важную функцию национального государства. В рождающемся мировом сообществе идет активное распределение ролей, создаются новые основы отношений между людьми, человеческими коллективами, большими социальными группами. В ходе этого процесса определяются коридоры возможностей, жизненные перспективы для выходцев из той или иной национальной среды, региона, культурноисторической общности. Ставки велики, так что развертывается острая конкурентная борьба различных команд за наиболее перспективные и выигрышные роли на будущее. Те, за чьей спиной стоит современное сильное государство, резко увеличивают свои шансы на успех [9, с. 40, 41]. Эмпирическая картина транснационализации капитала Безусловно, весь послевоенный период, особенно последние десятилетия XX в., отмечен бурными процессами интернационализации капитала, транснационализации экономики, финансов и образованием крупнейших международных корпораций. Как и в любой сфере общественной жизни в экономике также происходит выход капитала за рамки национальных границ — процесс объективный и необходимый, отвечает духу и природе самого капитала, потребностям его воспроизводства и соответствует основным стратегическим установкам субъектов рынка, их побудительным мотивам (технологическое лидерство, оптимизация размеров корпорации, борьба за новые рынки, источники сырья, дешевую рабочую силу, снижение себестоимости и увеличение конкурентоспособности своей продукции и т.д.). Действительно, к настоящему времени уже в основном сложилась такая система глобального экономического мироустройства, при 300 которой ТНК контролируют до половины мирового промышленного производства, 63% внешней торговли, а также примерно 4/5 патентов и лицензий на новую технику, технологии и «ноу-хау». Под контролем ТНК находятся 90% мирового рынка пшеницы, кофе, кукурузы, лесоматериалов, табака, джута и железной руды, 85% — рынка меди и бокситов, 80% — чая, 75% — бананов, натурального каучука, сырой нефти и т.д. Ядро мирохозяйственной системы составляют 500 ТНК, обладающих огромной экономической властью. При этом в развитых странах в каждой отрасли доминирующее положение занимают всего два-три супергиганта, конкурирующих между собой на рынках всего мира. Все это так. Можно привести огромное количество эмпирического материала, способного создать внушительную картину экономической глобализации мира посредством интернационализации капитала. О процессах транснационализации и действительной роли национальных государств Действительно ли национальные государства изжили себя и исторически, и практически — политически? Действительно ли их судьба уже решена, они уже не способны играть сколько-нибудь серьезной роли, как утверждают некоторые российские авторы? На самом деле речь идет о государствах слаборазвитых и зависимых, объектах торгово-экономической и финансовой экспансии ТНК, ТНБ, представляющих господствующие ныне на мировом рынке и в мировом хозяйстве национальные государства высокоразвитых стран.
Серьезный научный подход и анализ подтвердят: перед нами умело сконструированная идеологема: ни один западный автор не показал, почему национальные государства Голландии, Англии, Германии, Японии, Франции и т.д., наконец, США должны сойти с арены истории; действительно ли они стали анахронизмом, беспомощными перед мировыми экономическими монстрами — безродными, безнациональными, возникшими неизвестно как и откуда. Рассуждения идут, как правило, вообще, абстрактно, о безликих национальных государствах, беспомощных сегодня, жалких. На самом же деле все без исключения транснациональные корпорации и по рождению, происхождению, и по представительству имеют национальную принадлежность, представляют в мире вполне конкретные национальные государства, выражая их прежде всего интересы, получая их необходимую государственную поддержку в кризисных политических и военных конфликтных ситуациях. Приведем несколько конкретных примеров. К числу крупнейших по величине зарубежных активов относятся американские, японские, германские, английские, французские, голландские, швейцарские ТНК: «Ройал-Датч-Шелл» (Великобритания-Голландия, основная сфера дея- 301 тельности — нефтепереработка); «Эксон» (США, нефтепереработка); «ИБМ» (США, компьютерная техника); «Дженерал-Моторз» (США, автомобилестроение); «Хитачи» (Япония, электроника). Среди 20 ведущих нефинансовых ТНК по этому показателю преобладают шесть американских, три представляют Японию, три — Германию, три — Великобританию (из них две совместно с Голландией), три — Голландию (две — совместно с Великобританией), две — Францию, две — Швейцарию. По объему продаж лидирующие позиции в мировой экономике до начала кризиса 1997 г. сохраняли японские ТНК: «Иточи», «Мицуи», «Мицубиси», «Сумитомо», «Марубени». За ними следовали американские ТНК: «Дженерал Моторз», «Форд», «Эксон» [7, с. 56]. Можно привести фантастические цифры об экономической и финансовой мощи этих ТНК. Пять, например, крупнейших из них контролируют более половины мирового производства товаров длительного пользования, а также самолетов, электронного оборудования, автомобилей. Две-три компании контролируют практически всю международную сеть телекоммуникаций. На развивающемся рынке гражданского самолетостроения, объем которого в начале этого столетия вырастает до 1 трлн долларов и 16 тыс. новых самолетов в год, господствовали три компании: «Эйрбас Индастри», «Боинг» и «Макдоннел Дуглас». Они контролировали соответственно 30—35%, 60—70% и 3% рынка [8, с. 36]. О чем говорят эти (и множество других) примеров, если несколько отойти от чисто экономических показателей? О том, прежде всего, что мощные ТНК составляют экономико-финансовую основу мощи группы высокоразвитых стран, представляющих тоже национальные государства, процветанию и благоденствию которых ТНК никак не могут угрожать. К тому же ТНК не только и не просто опираются в своей экономико-финансовой и торговой экспансии на военно-политическую мощь данных национальных государств, на их военно-политические союзы (НАТО, например), но одновременно выступают как орудие упрочения позиций этих государств в тех или иных регионах мира. Такое сращивание мощи ТНК и государства во внешней экспансии мы неоднократно наблюдали и на Африканском континенте (Суэцкий кризис 1956 г., Бельгийская экспансия против Конго (Катанга) в начале 60-х годов и т.д.); в Латинской Америке (Фолклендский кризис и война); в Азии («Буря в Пустыне») и т.д. Классическим является пример экспансии Бельгии в Конго против правительства П. Лумумбы, когда было трудно различать, кто же ведет войну: правительство Бельгии или горнорудная корпорация «Юнион Миньер»? Национальные государства, противостоящие экспансионизму транснациональных сил Транснациональный капитал не только не угрожает «нормальному» функ-циионированию и жизни «своих» национальных государств, но весьма чутко откликается на их поддержку всюду, даже в Европе, когда возникает 302 соблазн экономически аннексировать более слабые страны и, таким образом, теперь, отрицать важность и необходимость подобных национальных государств. К примеру, за последние несколько лет, действуя через свои корпорации, Г ермания установила более эффективный контроль над чешской экономикой по сравнению с периодом 30—40-х годов — «Мюнхенского сговора» и последующего военного вторжения. В 1990 г. германский концерн «Фольксвагена» присоединил чешскую «Шкоду» и с учетом более ранних поглощений «Ауди» и испанской «Сеат» окончательно утвердился как паневропейская компания [7, с. 62]. Немцы теперь могут быть уверены: «Что хорошо для «Фольксвагена», то хорошо для Германии», точно так же, как американцы убеждены — «что хорошо для «Дженерал Моторз», то хорошо для Америки». За всеми ТНК И ТНБ, международными ассоциациями и организациями стоят мощные и высокоразвитые национальные государства, их союзы. Отрицание роли и значения национальных государств в современном мире — это отрицание мелких, слабых, зависимых государств с позиций мощи, высокоразвитости и высокомерия. Логика современного мирового развития и транснационализации, возрастания во много раз опасности быть полностью финансово-экономически поглощенными ставит вопрос об усилении роли национальных государств в борьбе против экспансионизма транснациональных сил. У подобных стран, куда обоснованно можно включить сегодня и Россию, нет других действенных орудий самозащиты кроме национального государства, его политики противодействия внешнему экспансионизму. Разработка политики национального развития, защиты своих природных ресурсов от разграбления, установления равноправных отношений с финансово-экономическими партнерами и международными организациями, единого широкого союза с другими зависимыми странами и т.д. и есть важнейшая функция таких национальных государств. Как видно, сама проблема не снимается как изжившая себя, а крайне обостряется, она сливается с общей проблемой национализма и национального самосознания, формирования новых и глубоких мировых противоречий по цивилизационным основаниям, т.е. когда цивилизационно близкие нации объединяют усилия своих государств для совместной защиты собственных интересов. Факт остается фактом. Мы нигде в мире не наблюдаем равнодушия со стороны даже самых малых и слабых наций к формам своей государственности. Появление в Европе в последнее время более полутора десятка новых национальных государств, среди которых немало «карликовых», экономически слабых, говорит о том, что свои надежды на благополучие и защиту национальных интересов данные народы связывают с собственными национальными государствами. Таким образом, проблема национального государства перерастает в более крупную и широкую проблему о нациях, национальной пси- 303 хологии, самосознании, национальной культуре. Пока существуют нации, большие и малые, они будут дорожить своим государством, стремиться укрепить его. Даже самые небольшие национальноэтнические общности, исторически включенные в национальные государства французов (корсиканцы), англичан (шотландцы, уэльсцы), испанцев (баски, каталонцы) и т.д., требуют самоопределения и создания своих государственно-политических образований. Великие народы Востока (Китая, Индии, Индонезии и т.д.) на наших глазах развертывают внутренние национальные потенции саморазвития, их национальные государства станут мощной преградой на пути транснациональной экспансии ныне высокоразвитых государств. Все это говорит о том, что глобализация лишь по-новому ставит традиционную проблему о национальном государстве. И в конце XIX, и в начале XX века проблема национального государства стояла на мировой арене как проблема слабых и зависимых от финансового капитала и «великих держав» стран и государств. Тогда действительно подобные государства обладали куда более формальной самостоятельностью, чем малые и слабые государства сегодня. С ними вообще не считались «великие» империалистические державы, их аннексия, установление над ними полного контроля было делом соглашения между господствующими при разделе сфер влияния государствами и т.д. И Майкл Манн прав, что сотни наций, составляющих подавляющее большинство населения мира, только сейчас вступают в полосу создания и развития собственных национальных государств. Даже самые малые, экономически слабые и зависимые государства могут рассчитывать на самосохранение и защиту своего суверенитета, опираясь на новые международные политико-правовые и дипломатические отношения, которые куда более благоприятны, при всех их слабостях и изъянах, чем 150—200 лет назад, когда шел процесс становления национальных государств.
<< | >>
Источник: Мнацаканян М.О.. Нации и национализм. Социология и психология национальной жизни: Учеб. пособие для вузов. — М.: ЮНИТИ-ДАНА. — 367 с.. 2004

Еще по теме 13.7. Глобализация и национальное государство:

  1. 13.3. О трех генеральных тенденциях глобализации в национальной жизни
  2. Модернизация в условиях глобализации и государство
  3. 13.1. Экономические интеграторы национальной жизни и глобализации мира
  4. 6.2. Взгляды на глобализацию и государство
  5. 4.1. Глобализация, национальная идеология и структура знания в США
  6. Раздел 5. «Осень средневековья» и проблема складывания национальных государств в Западной Европе. Складывание Московского государства.
  7. 16.3. Республика Татарстан как национальное государство татарского народа
  8. 2.Чужой в национальном государстве: иностранец
  9. 4. Эра национальных государств (1945-1970 гг.)
  10. Система национальных государств и русский вопрос
  11. БОРЬБА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ И СТАНОВЛЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА